Если мы хотели обратить на себя внимание, то парня стоило поблагодарить: в этот момент все уставились в нашу сторону. Даже если бы не выражение торжества на Янкиной физиономии, я все равно бы почувствовала, как любопытные взгляды сверлят мне спину. Я напряглась и покраснела, Янка расплылась в улыбке, которую искренне считает соблазнительной (лично я думаю, что она становится похожа на белку из мультика, а уж никак не на соблазнительную женщину). Несчастный официант буркнул «Извините» и тоже покраснел, взяв пример с меня. Быстро разлил шампанское и был таков.
Далее события развивались довольно быстро: Янка начала улыбаться еще шире, я залпом осушила бокал шампанского, начиная нервничать. Через пять минут официант принес нам еще шампанского, которое мы не заказывали. Не надо быть гением, чтобы догадаться, от кого это. А еще через десять минут у нашего столика возник плешивый мужичок лет сорока, зазывно улыбаясь моей подруге. Внушительная лысина на затылке, нос картошкой, поросячьи глазки и впечатляющий пивной бочок вместо живота вызывали острую неприязнь. Все это можно было бы простить, будь он хорошим человеком, но это явно не случай Плешивого. Физиономия сальная, мерзкая. Тот факт, что он вообще подошел к молодым и хотелось бы думать, что красивым девушкам, уже говорил о его непомерной самооценке. И если это ему Янка улыбалась последние полчаса, то могла бы так не стараться. Как правило, вот таким вот сальным мужикам никаких дополнительных сигналов не нужно, и так проходу не дадут.
— Добрый вечер, прекрасные дамы! — омерзительно улыбаясь, он слегка поклонился.
Не удержавшись, я сморщила нос. Нет, это вовсе никуда не годится, с таким агрессивным настроем я точно заработаю себе пару врагов, а мне и своих, уже имеющихся, девать некуда. Просто обычно мне трудно скрывать отрицательные эмоции, уж если кто не понравился, то пиши пропало. Или уезжай из страны и меня фамилию, как любила выражаться Янка. Самое время себя пересилить, поэтому вслед за Янкой я широко улыбнулась, демонстрируя радость и счастье.
— Добрый, — хлопнув ресницами трижды, ответила подруга, я же просто кивнула, от меня ответа не ждали, потому что Плешивый сосредоточился на подруге.
— Позвольте поинтересоваться, по какому поводу у вас праздник?
Янка позволила, красочно описав нашу легенду о своем «юбилее», только вот забыла уточнить, каким по счету. Я едва удержалась от язвительного замечания, но сразу себя одернула. Со мной явно что-то не так, я с немым укором покосилась на шампанское, как будто это оно во всем было виновато. Похоже, я успела слегка потерять нить разговора, потому что услышала Янкин смех и ее звонкий голос:
— Мы не против, правда, Кирыч?
Переспрашивать, на что она там подписалась не пришлось, моего согласия спрашивали лишь из вежливости. Да я бы и согласилась, раз мы вроде как прибыли сюда с целью познакомиться с Ковалевым и нас, как я поняла, приглашают за его столик. Будет весело, если он откланяется минут через пять и мы останемся в компании Плешивого. Мне то ничего, раз я ему зазывно не улыбалась, а вот Янке не позавидуешь, всю жизнь можно будет припоминать. От этой мысли я немного оживилась и даже коварно заулыбалась.
Пересаживаться нам не пришлось, эту миссию взяли на себя мужчины. Я было испугалась, что развлекать нас будет только Плешивый, но он сбегал за своими друзьями, и вскоре мы уже теснились на нашим столом вшестером. Плешивый, которого как оказалось, зовут Степан Аркадиевич, или просто Степа, представил нам своих друзей-товарищей: того, что устроился рядом со мной слева звали Лехой, следом за ним сидел Саня. Так как сам Степан устроился рядом с Янкой, то тот, собственно ради кого все и затевалось развалился на стуле напротив меня.
— Это Клим, — сообщил Плешивый, и по его интонации мне почудилось, что Ковалева он побаивается. А я украдкой пыталась разглядеть спасенного, боясь выдать свой интерес. Пройди он на улице мимо меня, я бы его точно не узнала: прошло две недели и передо мной сейчас сидел не беззащитный парень, весь в крови, как мне виделось тогда. Передо мной сидел уверенный в себе мужчина, который демонстрировал явную скуку и незаинтересованность в происходящем, разглядывая ворона с куда большим интересом, чем слушая Янку, которая сообщала наши имена. Далась ему эта ворона… Почему он еще не встал и не ушел, было для меня загадкой. В данный момент я могла видеть лишь его профиль: прямой нос, волевой подбородок. Волосы темно-русые, стрижены коротко, но было видно, что они слегка завиваются. Если конечно он не любитель мотаться по салонам и делать укладки, у мужчин сейчас это в моде, но я сильно сомневалась, что Ковалев принадлежит к таким мужчинам. Со своего места я не могла разглядеть место ранения, но уверена, под волосами был шрам. Ну и конечно, отдельного описания заслуживали его глаза: сейчас я не могла их видеть, зато видела загнутые темные ресницы и густые брови. Ни у кого не видела таких бровей, честное слово: темные и очень правильной формы, такая редко у кого встречается от природы.
