— Судя по всему, ты у них частый гость. С такими дурацкими заявлениями обычно посылают куда подальше.
— Ага.
— Твоя подруга просто ушла. Возможно, выпить в соседний бар…
— Ага.
— Эй…
— Слушай, я сейчас не в состоянии разгадывать твои ребусы и вести с тобой дурацкие разговоры, понимаешь? Не знаю, почему ты еще не уехал, а стоишь здесь и ведешь глупые беседы со спятившей девицей, и гадать не хочу. Но знаю, что ты либо имеешь прямое отношение к исчезновению Янки и сейчас разыгрываешь непонятный спектакль с неясной целью, либо тебе нужно от меня что-то еще. Говори прямо, какой вариант верный и проваливай, — я устало прикрыла глаза.
— Не знаю, почему ты так твердо решила, что твоя подруга исчезла, но видимо есть что-то такое, чего я о тебе не знаю, и совершенно точно не имею к этому отношения. Я ее даже не видел, разве что за столом, и то мельком.
— Чудесно. Тогда тебе пора. Карпов на подходе, и я не уверена, что он не захочет тебя арестовать, когда я расскажу ему, кто ты такой.
Боже, что я несу? Хотя неважно, главное сейчас: Янка. Мысли опять путались, и я не могла доверять самой себе, потому что в данный момент не считала Ковалева убийцей. По крайней мере, нужным мне убийцей: утверждать, что он никого не убивал вовсе я бы не стала. Возможно, все дело в том, что в темноте Янкиного подъезда я не могла видеть его черных глаз, а возможно, наконец-то я начала мыслить как никогда ясно. Как говорят? Надо сойти с ума, чтобы увидеть истину? Себе я доверять пока не могла, только не сейчас, но уверенность, что я обвинила Ковалева по глупости, росла с каждой минутой. Во-первых и главных: он не мог похитить Янку, эта мысль билась в голове красным светом. В то, что у него имелись помощники, я всерьез не верила: маньяки как правило действуют в одиночку, а уж такой тип, как Ковалев, в жизни бы никому не доверился. Никогда.
Но я все равно решила, что расскажу о нем Карпову, пусть проверит его, на всякий случай. Хотя опять же, вряд ли такой тип не побеспокоился об алиби… В общем, каламбур получается.
Карпов появился только спустя полчаса после моего тревожного звонка. Не очень то он торопился. Все это время я старалась думать о чем угодно, только не о подруге, потому что это могла свести с ума. Если ее похитил ОН…
— Кира, вы… — начал майор, но завидев меня на полу осекся, — Вам лучше встать, нам нужно попасть в квартиру вашей подруги. Кира!
Подняв на него глаза, я поняла, что зовет он меня уже не в первый раз.
— У меня дома есть ключи, — промямлила я, поняв, что Ковалев ушел некоторое время назад. Надо же, я и не заметила. Я попыталась встать, но не смогла, Карпову пришлось мне помочь. Он окинул меня недоуменным взглядом, но пока решил промолчать, потом наверняка спросит, отчего это я выгляжу так, словно собралась на бал.
Мы загрузились в его видавшую виды машину и поехали к моему дому. Как ни странно, квартира порадовала темными окнами и полным отсутствием в ней посторонних граждан. Как обычно, это не вовремя, раз у меня не было ни сумки, ни соответственно ключей от родной квартиры. Хорошо, что я такая предусмотрительная и храню запасные у соседки, тети Сони. Было довольно поздно, но все же пришлось ее побеспокоить. Вопросы она не задавала, молча протянула ключи и пошла досыпать. Завтра весь подъезд будет знать, что я ночью домой меня привела полиция, чудесно.
— Вам лучше переодеться, — заметил парень, что приехал с майором. Кажется, я его уже где-то видела, но имени не помнила.
Перевела взгляд на Карпова: он кивнул и я удалилась в комнату. Быстро скинула с себя пиджак Ковалева, который он не потрудился забрать, скинула платье и одела теплый спортивный костюм. Все это делала, словно во сне, потому что мало что соображала. Не помню как, но отыскала ключи от Янкиной квартиры и вышла к служителям закона. Они что-то мне говорили, но я не слышала, словно в бреду покинула квартиру, даже не потрудившись ее запереть. Все равно…
— Вызови ей скорую, — услышала я голос Карпова, — А то девчонка ничего не соображает.
Судя по всему, скорую вызвали к Янкиному дому, потому что следующее, что я помню, это то как я сидела на ее черном диване и девушка делала мне укол. После него наступила долгожданная апатия и кажется, я провалилась в сон.
***
Пробуждение было самым ужасным в моей жизни. Еще не открыв до конца глаза, я осознала что произошло, и если в тот вечер я не могла воспринимать вещи трезво, то теперь весь ужас случившегося свалился на меня, словно снежная лавина, рискуя придавить насмерть.
— Кажется, она просыпается, — услышала я знакомый голос, но разобрать, кто это, я не смогла.
— Кира… — я почувствовала, как меня схватил за руку обладатель другого голоса, на этот раз я его опознала: Филипп.
— Янка? — мой единственный вопрос.
— Давай ты придешь в себя…
— Где Янка? — мой голос стал жестким.
— Мы делаем, что можем.
Я открыла глаза, в них уже стояли слезы. Мы по прежнему находились в квартире Янки, я даже лежала на том же черном диване.
— Сколько время? — тяжело поднимаясь, спросила я.
