— Неужели не ясно? — перебила я, — Ваш чертов майор в сговоре с этим чертовым маньяком, да он к каждому его слову прислушивается!
— Вы намекаете… — Белов даже покраснел, честное слово.
— Ни хрена подобного! Я говорю прямо! — рявкнула я.
— Кира Владимировна, прошу вас… Хорошо. Держите стакан воды, — он налил воды из графина и протянул мне стакан, — Вам нужно немного успокоиться, я пока сделаю пару звонков, чтобы проверить вашу историю, хорошо? Просто подождите меня здесь.
Белов тяжело поднялся из-за стола и вышел из кабинета, напоследок окинув меня изучающим взглядом. Наверняка думал, не разнесу ли я его кабинет, пока он отсутствует. Как будто тут было что разносить…
Кажется, я ждала не меньше часа, когда услышала шаги за дверью. Скрип открывающейся двери у меня за спиной заставил меня обернуться: на пороге стоял Белов в компании Карпова.
— Какого черта… — начала я и осеклась, потому что к ним присоединился Филипп. Он смотрел на меня своими черными глазами, на лице абсолютное спокойствие, никакого намека на панику. Или вину: я слышала, чувство вины вообще не свойственно социопатам, так что тут ничего удивительного.
— Привет, Кирочка, — изобразив на лице неподдельное беспокойство, поприветствовал Филипп.
— Ты… — уверена, лицо мое в тот момент побледнело, но я быстро перевела взгляд на Белова, — Он арестован?
— Кира, прошу тебя, только не нервничай.
— Кира Владимировна…
Я переводила взгляд с Карпова на Белова и обратно и ко мне пришло понимание: они не собираются его арестовывать, они не собираются делать НИ-ЧЕ-ГО, абсолютно. Не помня себя от гнева и обиды, я схватила стакан, подскочила и запустила его прямо в Филиппа. Рассчитывала попасть ему в голову, но разумеется он увернулся, тогда я резко толкнула Карпова и кинулась к источнику всех моих бед:
— Где Янка? Где она? Где моя подруга? — я била его по лицу что есть силы, но Филипп быстро и мягко схватил меня за запястья. Он был много выше и сильнее меня.
— Кира, послушай меня…
Изловчившись, я как следует съездила ему коленом и мои руки оказались на свободе. Достаточно, чтобы я смогла вцепиться в его лживую физиономию.
— Ты убил ее? Ты убил Янку, ты… — я почувствовала, как сзади меня схватила за талию чьи-то сильные руки и попытались оттащить от Ковалева-старшего. Я наугад махнула одной рукой назад, но потеряла равновесие и упала. Последнее, что я помню – острая боль в районе виска, яркая вспышка и абсолютная темнота после.
***
Открыв глаза, я увидела белый потолок. Перевела взгляд вправо: белая стена. От количества белого ужасно защипало глаза, голова моментально заболела. Стараясь не обращать внимание на боль, я огляделась по сторонам: это явно больница, уж слишком много белого. Ну и капельница рядом со мной прозрачно на это намекала. Не знаю, сколько я так пролежала и сколько прошло времени с того момента, когда я ударилась головой (я пришла к выводу, что это единственное разумное объяснение потери сознания и ужасной боли в голове). Через некоторое время дверь открылась и вошла женщина лет пятидесяти с проседью в волосах и губами, накрашенными красной помадой.
— Уже проснулась, милая? — улыбнулась она и я отчетливо увидела следы красной помады еще и на ее зубах.
— Где… — я нервно сглотнула, услышав свой слабый хриплый голос, но сделала еще попытку, — Где я?
— О, ты в психиатрической клинике.
— Что?
— Не бойся, милая. Ты скоро поправишься, — она подошла ко мне и поменяла капельницу.
— Поправлюсь? И чем же я больна?
— У тебя длинный список, милая: затяжная депрессия, синдром тревожных состояний, навязчивые идеи. После всего, что с тобой случилось это нисколько неудивительно, но не волнуйся: ты скоро поправишься. Твой друг заплатил за лечение и отдельную палату, о тебе многие беспокоятся.
— Друг? Что за друг?
— Филипп Андреевич, само собой. Милый молодой человек, очень о тебе заботится…
— Он… — я нервно заметалась по постели, — Он убийца, и мне не друг.
— Конечно, дорогая, а теперь поспи немного, — с готовностью кивнула женщина и покинула палату, на последок с беспокойством обернувшись на меня. Кажется, в капельнице оказалось снотворное, потому что практически сразу после ее ухода я провалилась в глубокий сон.
