Два дня спустя Эльзбет не пришла к нам на обед, как мы договаривались. Ветер колотил в закрытые ставни, задувал в щели, и пламя коптилки подрагивало. Может, из-за непогоды она решила остаться дома? Но я не могла в это поверить.
Мы еще немного подождали Эльзбет, а потом в полумраке кухни приступили к еде. Я очень волновалась, потому что к этому времени в городе многие заболели, в том числе и в нашей округе. Конечно, в основном это была простуда, но ходили слухи, что под городом двое детей умерли с плотными черными узлами на горле и в паху.
– Я позже загляну к Эльзбет, – сказала я.
– В такое ненастье? – Папа покачал головой. – Сильный ливень, настоящая буря.
– Все равно. У меня плохое предчувствие.
– Нет, Сюзанна, я сам к ней схожу. Мне все равно нужно выйти к пекарю, занести ему новую фурнитуру для сундука в здании гильдии. От Зальцгассе до дома твоей подруги рукой подать.
Вымыв посуду, я спустилась помочь Грегору в лавке. Вскоре отец вернулся. Под ливнем он вымок до нитки.
– Очень странно, – сказал он, едва переступив порог. – Эльзбет лежит в постели, хотя сейчас еще день. Служанка не пустила меня к ней.
– Так значит, она заболела? – потрясенно спросила я.
– Не знаю… По словам Барбары, у нее нет ни жара, ни расстройства желудка, у нее вообще ничего не болит. Эльзбет просто не встала с кровати сегодня утром. Ничего не хочет есть, никого не хочет видеть.
– Я пойду к ней.
– Этим ты ничем не поможешь. Нужно подождать дня два, я уверен, она будет уже на ногах и… – Осекшись, папа оглушительно чихнул.
Я поспешно помогла ему снять мокрую накидку с капюшоном.
– Садись у очага, а то еще сам заболеешь, – поторопила его я.
После этой прогулки в дождь и непогоду у папы начался сильный насморк. На следующее утро он уныло сидел над тарелкой с овсяной кашей. Из носа текло, глаза покраснели.
– Отец, тебе сегодня нужно отлежаться, – предложил ему Грегор. – Сюзанна поможет мне с работой.
– Это мы еще посмотрим, – отмахнулся папа, пытаясь не чихать. – Кстати, я подумал, что кому-то из вас нужно непременно сходить к священнику, известить его. В смысле, рассказать об Эльзбет. Мама всегда отказывалась, настаивала на этой чепухе, которой ей морочила голову Тощая Агнес, и смотрите, что из этого вышло… – Замолчав, он потер глаза. – Как бы то ни было, я думаю, только священник может помочь справиться с таким унынием.
Грегор кивнул.
– Я сегодня же днем зайду к отцу Оберлину. И Конраду тоже скажу.
– Обязательно. А теперь – за работу. Шлихтовальщик Ганс сегодня принесет ящик пуговиц, для завтрашней торговли на рынке нам нужно рассортировать их по величине.
Не прошло и два часа, как мы отправили папу в кровать. Он непрерывно чихал, глаза слезились. Пока Грегор помогал ему раздеться, я заварила чай из шалфея и корня конского щавеля от усилившейся простуды.
Когда чай немного остыл, я отнесла его папе.
– Выпей маленькими глотками. Попозже еще кружку принесу.
С трудом, как мне показалось, отец приподнялся, и я подложила ему подушку под спину, подтянула одеяло и дала кружку.
– Ты хоть мед туда положила? – Папа поморщился. – У этой дряни вкус обычно отвратительный.
– Мед, к сожалению, закончился. Ох, что ты опять натворил? – Когда отец брал у меня кружку, я заметила на внутренней стороне правой руки две тонких подсохших царапины. – Нельзя расчесывать блошиные укусы!
В этот момент я сама себе напомнила маму, укоряющую ребенка.
– Но чешется же…
– Я сейчас из кухни уксус принесу, протру укусы. И больше не чеши их, слышишь?
Перед выходом я немного приоткрыла окно, и в лицо мне повеяло необычно теплым для этого времени года воздухом. В дверном проеме я обернулась.
– Может, позвать врачевателя?
– Да ну, брось. Лучшее лекарство – вера в Бога. Кроме того, под конец зимы у меня всегда насморк. Можно сказать, это хорошая примета – холода скоро закончатся.
На следующий день чихание и насморк действительно уменьшились, но папа все еще чувствовал слабость и жаловался на головную боль. Я вместо него отправилась с Грегором на рынок, а Мария вызвалась посидеть с будущим свекром. Я уже не знала, за кого больше волноваться – за мою подругу Эльзбет или за папу.
Стоило нам разложить товары на лотке, как до нас дошли новые тревожные вести – на берегу реки нашли сотни мертвых крыс, в садах птицы замертво падают с веток, а в квартале за дорогой к порту несколько человек при смерти. Может, все это были лишь раздутые слухи, но продавцы и покупатели на рынке только об этом и говорили. А вот Грегор и слышать такого не хотел.
– Пусть болтают, что хотят, а ты делом займись, – проворчал он, когда я испуганно спросила брата, верит ли он, что в нашем городе мор.
Прикусив губу, я стала выдавать покупателям товары, пока Грегор принимал у них деньги и подсчитывал сдачу.
