Мы как раз закончили обедать, когда на лестнице раздались шаги, и я уже поставила греться воду для мытья посуды, а Грегор ложкой подчищал последние крохи в горшке. Когда дверь открылась и в кухню вошли Мартин с приором, на лице моего брата явственно проступило недовольство. Грегор считал большинство монахов бездельниками, жившими за счет простого народа, и когда его собственный брат принял постриг, он долго не мог смириться с этим.
Зато мой отец очень обрадовался.
– Да хранит вас Господь, брат Генрих. Как хорошо, что вы нашли время заглянуть к нам!
– И вас да хранит Господь, всех вас. Мы не помешали вам обедать? – Приор чуть натянуто улыбнулся.
– Ни в коем случае, мы уже завершили трапезу. Сегодня мы сели обедать чуть позже обычного, поскольку задержались у мастера-портного Захера, заказывали новое платье для Сюзанны.
«Как будто брата Генриха это интересует», – подумала я. Но, к моему изумлению, монах повернулся ко мне.
– Полагаю, тебе захотелось принарядиться для своего будущего жениха?
– Время покажет, жених ли он, – тихо ответила я, неприязненно покосившись на Мартина. Зачем он треплет языком перед приором?
– Что ж, Сюзанна, я уверен, твой отец все хорошо обдумал. – Брат Генрих серьезно взглянул на меня. – Собственно, я хотел сказать тебе о другом. Прими мои искренние соболезнования по поводу безвременной кончины твоей подруги. Да смилостивится Господь над ее душою.
Он перекрестился, и мы все последовали его примеру. Я же задумалась, для этого ли сюда пришел отец-настоятель. Впрочем, я сразу же получила ответ на этот вопрос.
– Дорогой мастер Миттнахт, не хочу вас задерживать. Хотел лишь сказать вам, как я рад, что вам удалось пережить ужасный мор, волею Божьей охвативший наш город. Как я вижу, вы уже полностью поправились.
Отец, просияв, кивнул.
– Мне не на что жаловаться. Благодаря заботе моей дорогой Сюзанны и милости Божьей я снова здоров. Слишком многих забрала смерть, но, к счастью, мор уже прекратился. Вы не останетесь на кувшин вина? У меня припасен бочонок с превосходным мускатным.
– Не откажусь.
– Чудесно. – Отец взял приора под руку. – Пойдемте, брат Генрих, сядем в столовой, там уютнее. Грегор, ты не принесешь нам большой кувшин вина из подвала? А ты, Сюзанна, выставь на стол бокалы и немного белого хлеба.
С этими словами отец вышел из кухни, ведя приора, а Мартин поплелся за ними.
– Повезло же нашему другу-церковнику, что нам опять есть чем его угостить, – проворчал Грегор, снимая с полки большой кувшин. – Но мне рассиживать некогда – хочу закончить работу до того, как позвонят к вечерне.
Я знала, почему Грегор так торопится: каждый вечер после работы он бегал к своей невесте. Ее отец торговал скобяными изделиями у себя в лавке и с лотка у городских ворот.
– А когда, собственно, ты женишься на своей Марии? – спросила я.
– Свадьба будет где-то между Пасхой и Троицей, наши отцы еще не договорились. И да, гильдия еще должна дать свое согласие на наш брак.
Он поспешно вышел, а я достала из кладовой хлеб, собираясь нарезать его тонкими ломтиками. Только сейчас я обратила внимание на то, что кладовая у нас ломится от снеди, а в подвале стоит много бочонков вина и пива. Видимо, торговля шла на славу. Теперь, после чумы, люди, похоже, радовались тому, что беда их миновала, и у любого, кто разжился хоть парой монет, возникало желание купить все, что ему только предлагали.
Когда я принесла в столовую бокалы и корзинку с хлебом, брат Генрих предложил мне присоединиться к ним. Но я вежливо отказалась, сказав, что вода уже подогрелась и мне нужно вымыть посуду.
– Как домоешь – приходи, – весело сказал отец.
Я кивнула, зная, что после мытья посуды найду себе какое-то другое занятие, пока Мартин и приор сидят у нас дома.
Дело в том, что мне не хотелось выслушивать разговоры о моей предстоящей свадьбе в Страсбурге. А беседа непременно свернет в это русло.
У меня просто не было сил противиться поездке в Страсбург. После смерти Эльзбет я ходила как в воду опущенная, кроме того, мне нечего было возразить против своего предстоящего замужества, ведь после свадьбы Грегора Мария должна была переехать к нам в дом. Меня можно было бы устроить служанкой в чей-то дом, но я знала, что отец ни за что не смирится с такой мыслью.
Сразу после Пасхи в наши земли пришла настоящая весна, и отец настаивал на том, что пора уже и делом заняться. Словно насмехаясь надо мною, тем утром в безоблачных небесах сияло солнце, согревая лучами воздух и вызывая улыбки на угрюмых лицах горожан. И только я не могла радоваться, хотя раньше всегда любила весну.
Миновав городские ворота, мы проехали на козлах тряской телеги по дороге, к которой примыкал наш огород. Я уже подготовила почву для весеннего посева, но сейчас, в лучах восходящего солнца, задумалась, стоит ли мне этим заниматься. Теперь это дело Марии…
