Уже вскоре мы с Клер подружились, насколько вообще возможна дружба между хозяйкой дома и служанкой. От нее я хотя бы что-то узнала о Симоне, который мне и словечком не обмолвился о себе или своей семье. Его предки были вышивальщиками по шелку, обслуживали епископский двор в Страсбурге и славились своими параментами[145] и балдахинами. Но отец Симона прервал эту семейную традицию, пойдя по стопам своего отчима, который торговал тканями. У этого отчима не было собственных детей, и его дело унаследовала семья Зайденштикера. Впоследствии Симон с большой гордостью и честолюбием принял отцовское наследство, расширил торговлю тканями и на другие страны, а затем основал собственное торговое предприятие. Еще в юном возрасте он женился на своей ровеснице, дочери купца Аполлонии, но долгие годы детей у них не было, пока Аполлония наконец-то не родила Симону наследника.
Клер застала первую жену Симона на смертном одре – несчастной была уготована мучительная смерть от холеры. По словам Марги и других слуг, при жизни Аполлония была настоящей бой-бабой, мужеподобной и решительной, и даже мужем-купцом помыкала. Она умерла двенадцать лет назад, малышу Дитриху тогда едва исполнилось восемь.
– Ребенка воспитывала в основном Марга, – как-то рассказала мне Клер, когда я пришла в кухню до обеда, чтобы помочь ей порезать овощи. – Мне было жаль парнишку, очень уж строго она с ним обходилась. И отец вечно был недоволен Дитрихом. Дело в том, что парня ну никак нельзя назвать прирожденным купцом. Он с детства был молчуном, да и счет ему никогда не давался.
– И несмотря на это Симон отправил его в далекую Геную в обучение? – опешила я.
– Именно поэтому и отправил. Чтобы Дитрих чему-то научился и мир посмотрел. Но одно вам точно могу сказать, госпожа… Дитриху куда лучше было бы заняться ремеслом каким, кузнецом стать или замочником, с такими-то мускулами. Руки у него куда справнее, чем голова. Да-да, Дитрих совсем не похож на отца. Сами увидите, когда он приедет. Сильный, коренастый, а голова круглая, точь-в-точь как у его матери.
Клер подошла к двери и, удостоверившись, что поблизости никого нет, зашептала:
– Среди слуг ходят слухи, что госпожа Дитриха на стороне нагуляла и это вовсе не сын господина!
– Что? Поверить не могу! Досужие сплетни, вот что это такое.
– Не знаю. – Клер пожала плечами и вернулась к очагу. – Меня тогда в доме еще не было, а Марга о таком не распространяется. Но мне кажется, это и не важно. Главное, что господин всегда заботился о Дитрихе, как о собственном сыне.
На лестнице раздались шаги, и я поспешно придвинулась к кухарке.
– Пока не пришли остальные… может быть, ты знаешь, чем Зайденштикер по вечерам занимается в запертой части подвала? – тихо спросила я.
– Этого никто не знает. Марга говорит, он там «научные изыскания проводит», что бы это ни значило.
Когда осень позолотила листву тех немногих деревьев, что росли в нашем городе, Симон объявил мне за ужином новость – на Рождество его сын вернется в Страсбург и будет жить здесь, помогая отцу в ведении торговли.
На столь серьезном обычно лице Зайденштикера заиграла улыбка.
– Тогда у нас будет настоящая маленькая семья.
Настоящая маленькая семья… Я прикусила губу. Судя по моим подсчетам, Дитриху сейчас было около двадцати лет, то есть он всего на год моложе меня. По сути, у меня появится младший брат.
Мне уже давно хотелось завести детей, и ради этого я даже согласилась бы возлечь с Симоном, ведь я постепенно привыкла к нему, привыкла к его телу, к тому, что по ночам он лежит так близко ко мне. Но в основном он ложился в постель, когда я уже спала. А даже если не спала, то он некоторое время болтал со мной, потом традиционно целовал в лоб, желал мне спокойных снов и отворачивался. Несколько раз за все это время я просыпалась среди ночи оттого, что муж обнимал меня во сне, прижимался ко мне сзади, грудью к моей спине, и я чувствовала его уд, большой и крепкий. Но больше ничего не происходило, и я всякий раз быстро засыпала снова.
Я была уже близка к тому, чтобы посоветоваться с Клер, она ведь все-таки старше меня и куда опытнее. Мне хотелось спросить у нее, можно ли взять дело в свои руки, невзирая на то что я женщина. Эльзбет я бы спросила без обиняков, но поскольку Клер была нашей служанкой, я не решалась выдавать ей такие подробности супружеской жизни.
– Я так рад, что мой мальчик скоро приедет, – сказал мне Симон. – И я хочу и тебя порадовать на это Рождество, поэтому пригласил твоих родных праздновать с нами. Если погода будет хорошей, конечно.
– Это было бы замечательно!
Его слова действительно меня осчастливили. Конечно, папа уже несколько раз писал мне, но увидеться с ним – это совсем другое. Я все еще скучала по нему каждый божий день.
