Ходить вокруг да около и сотрясать воздух пустыми словами – это епископ умел, в красноречии ему не откажешь. Но признавать существование мирового заговора Альбрехт отказывался, а о набросках к «Молоту ведьм» и слышать не хотел. Но им с Крамером хотя бы удалось уладить все давние разногласия по поводу индульгенций в Селесте, а когда Генрих показал ему папскую буллу о ведовстве, высокомерия у епископа немного поубавилось, он даже побледнел. Приор торжественно зачитал ему соответствующий абзац указа, в котором папа Иннокентий призывал почтенного епископа поддержать инквизиторов Генрикуса Инститора и Якоба Шпренгера, а любого, кто станет препятствовать действиям инквизиции в его епископстве, сколь бы влиятельным таковой человек ни был, покарать извержением из сана[158] и анафемой.
– Итак, выполняйте же распоряжение папы, дорогой мой Инститор, – любезно попрощался с ним епископ в конце аудиенции. – А если вы изыщете здесь каких-либо еретиков, я буду первым, кто поддержит вас в ваших начинаниях.
Решение отправиться в Страсбург обрушилось на Генриха Божьим озарением в тот самый миг, когда он выслушивал упреки брата Бенедикта. Он понял, что нужно на пару дней отложить наброски к «Молоту ведьм» и поговорить с епископом, во-первых, о будущей книге, а во-вторых, о своей инквизиторской задаче. Для человечества это куда важнее, чем его попытки развеять пустые обиды собратьев по ордену. Генриха вела высшая цель.
Но, к сожалению, Крамера до сих пор угнетало поражение в Инсбруке. Сейчас ему нужно было добиться успеха, лучше всего – у себя на родине. Именно поэтому он отправился в путь. Хотя к тому времени своей жизни он уже провел множество судебных процессов и приговорил немало десятков ведьм к сожжению на костре, этого было недостаточно, учитывая нависшую над всем христианским миром угрозу. И слишком немногих ему удалось уличить в ведовстве в родном страсбургском епископстве. А ведь здесь кишмя кишели ворожеи. Чем еще можно было объяснить град, обрушившийся на округу вскоре после того, как Генрих уехал в Рим? Этот град уничтожил весь урожай фруктов под Селестой – наведенные чары непогоды, не иначе! Итак, он начнет свое расследование на юге Эльзаса, и горе тем мирским властям, которые осмелятся встать у него на пути!
Несмотря на прохладную и ветреную погоду, Крамеру не хотелось возвращаться в гостевую келью в монастыре братьев-проповедников, высившемся в самом сердце города. Здешний приор был одним из сторонников Шпренгера, и потому с Крамером его связывали не самые теплые отношения, хотя оба настоятеля уважали друг друга и всегда общались с нарочитой вежливостью. У него-то Генрих и узнал, где теперь живет Сюзанна. Конечно, он мог бы спросить об этом и брата Мартина, но после его возвращения из Рима и Инсбрука между приором и его юным собратом воцарился холод. Кроме того, изначально Крамер совсем не собирался навещать девушку, напротив, он с облегчением вздохнул, осознав, что она исчезла из его жизни.
Но сейчас он говорил себе, что его долг духовного наставника Сюзанны состоит в том, чтобы хотя бы удостовериться в ее благополучии. И поэтому в разговоре со здешним приором он будто невзначай спросил о местном купце, который в прошлом году женился на молодой девушке из Селесты: дело в том, что это известие настолько выбило Крамера из колеи, что он не смог потом вспомнить имя этого негоцианта.
– Юная девица по имени Сюзанна когда-то входила в число моих подопечных.
– Ну конечно, ее муж – торговец тканями по имени Зайденштикер, – не раздумывая, ответил настоятель. – Он оказывает значительную помощь беднякам города. Я слышал, они с женой – очень милая пара, но, к сожалению, их брак еще не благословлен детьми.
Эта фраза особенно привлекла внимание Генриха. Как такое возможно? Столь юная и красивая женщина, как Сюзанна, – и без детей?
Словно ведомый чьей-то чужой волей, Крамер вдруг очутился в переулке Циммерлейт. Надвинув капюшон на лоб, он окинул взглядом многолюдный переулок с роскошными домами, увидел багрового цвета особняк с изображением синего льва на флаге над воротами – и поспешно отступил под арку ворот на другой стороне переулка.
Крамер поморщился. Сюзанне удалось выйти замуж за весьма состоятельного человека. Вероятно, этот Зайденштикер баловал ее, как принцессу.
– Вы кого-то ищете, достопочтенный брат? – Невысокий мужчина в одеянии купца дотронулся до его плеча и приветливо улыбнулся.
Генрих поколебался. Он все еще мог покачать головой и уйти прочь. Но что-то в нем влекло его в этот дом, толкало к встрече с Сюзанной. Пусть хотя бы для того, чтобы сказать ей, как он разочарован ею.
– Вы купец Зайденштикер? – осведомился приор.
– О нет, меня зовут Убельхор. Я помощник Зайденштикера в ведении торговли и совладелец его торгового предприятия. Чем могу помочь?
– Быть может, вы могли бы провести меня к его супруге, Сюзанне? Я брат Генрих, приор доминиканского монастыря в Селесте, и хотел бы передать ей привет от ее близких.
– Это же замечательно, она будет так рада! Прошу вас, пойдемте со мной.
