– Знаете, что я Вам скажу, Василий Иванович… Конечно, я все могу понять, но как по мне, то в подвалах, где бомжи обитают и то лучше пахнет. А это все же не падший человек, а представитель закона в сфере природоохранной деятельности… Как можно так жить? – задала риторический вопрос старший лейтенант милиции.
В ответ Василий промолчал, лишь неопределенно пожав плечами. Его вновь терзал один и тот же вопрос: «Чем еще пахнет на кухне у егеря?».
Сегодня он вновь почувствовал этот едва уловимый, но очень знакомый запах. Настолько знакомый, что не вспомнить, откуда же он его знает, казалось для Василия преступлением. Однако факт оставался фактом – сколько мужчина не напрягал память, но он так ничего и не смог вспомнить.
А еще милиционеру не давал покоя вопрос, почему на кухне у егеря настолько затхлый воздух. Вроде бы все в доме должно хорошо проветриваться, а на кухне все равно стоит нестерпимая вонь.
Его размышления внезапно прервала Олеся Сергеевна.
– Я думаю, что нам не следует тратить время впустую. Пойдемте, товарищ участковый, пока егерь спит, быстренько осмотрим его служебную машину, если она, конечно, открыта. А затем, тогда уж и его самого будем будить.
Кутепов согласился, и они направились к уазику Хорькина. Машина действительно оказалась не заперта, однако, сколько бы тщательно милиционеры его не осматривали, так ничего подозрительного в итоге и не нашли.
Заканчивая осмотр, Василий захотел было захлопнуть заднюю дверцу машины, но внезапно его внимание привлек длинный черный женский волос, который, по всей видимости, застрял в петле автомобильной дверцы. Участковый осторожно его освободил и продемонстрировал Киряк. Немного поразмыслив, Олеся Сергеевна распорядилась изъять его и, упаковав, забрать с собой. Что делать с ним дальше, пока понятно не было.
Быстро сделав из тетрадного листка бумаги конвертик, Кутепов положил в него волос, после чего спрятал в свой полевой планшет.
– Ну, а теперь, Василий Иванович, пойдемте будить хозяина, – распорядилась Киряк. – Нужно его еще раз, как следует, допросить.
– А заодно и выяснить, с кем это он здесь вчера, устраивал грандиозную попойку и по какому собственно поводу, – добавил уже от себя Кутепов.
Будить Хорькина пришлось довольно долго. Егерь абсолютно не реагировал ни на крики, ни на то, что Кутепов сильно тряс его за плечи. В итоге помогла лишь холодная вода, которую прямо из ведра в лицо егерю вылил участковый.
Лежа в мокрой одежде на кровати, Хорькин с трудом приоткрыл правый глаз и, обведя нежданных гостей мутным взглядом, вновь сомкнул веки. Тогда Кутепов вылил ещё немного холодной воды на его лицо, случайно залив носовые ходы. Это подействовало уже намного лучше. Олег открыл теперь уже оба глаза и, промычав что-то нечленораздельное, откашлявшись, уставился на сыщиков. Сделав над собой усилие, он с трудом перевалился на бок, после чего, подавшись всем телом вперед, свалился с кровати на пол. Полежав так несколько секунд, он встал на четвереньки и совершил попытку подняться на ноги. Это ему почти удалось, однако, совершенно внезапно его резко повело влево, и в результате он с силой врезался всем телом в бревенчатую стену дома. Однако равновесие при этом удержал, и теперь упираясь в стену обеими руками, Хорькин медленно побрел в направлении коридора. Там он добрался до большой эмалированной кастрюли-выварки, на дне которой плескалась мутноватая вода и, зачерпнув оттуда кружкой, стал жадно ее пить большими глотками. Немного утолив жажду, егерь стал постепенно приходить в себя. Наконец-то, рассмотрев и сообразив, кто к нему пожаловал в гости, бородатый мужчина уставился на милиционеров злым подозрительным взглядом.
– Чего надо? Выходной у меня, что не видите. Имею полное право, – начал он довольно агрессивным и недоброжелательным тоном.
Василий уже хотел было оборвать наглеца и поставить того на место, однако не успел, так как первой заговорила Киряк.
–Товарищ Хорькин, мы к Вам приехали по служебным делам, и поэтому шутки шутить с Вами не намерены. Меня зовут Киряк Олеся Сергеевна, я оперуполномоченный сотрудник уголовного розыска и провожу в данный момент официальное расследование убийства студентки Нины Кольцовой, – сухо и строго произнесла она.
От слова «убийство» егерь вздрогнул и сразу же как-то протрезвел, после чего в его звериных глазах промелькнул то ли испуг, то ли тень сомнение – за мимолетностью этого движения было сложно уследить.
– Какое убийство, ее же кабан загрыз? Василий, ты же мне сам говорил, что это несчастный случай… А я, тут тогда причем? – искренне удивился Хорькин.
– А вот это мы и пытаемся выяснить, – как ни в чем не бывало, так же строго продолжила Киряк, – Скажите, Вы находились в тот вечер в районе железнодорожной станции и лесополосы, где погибла девушка? Во сколько это было и что Вы там делали?
