«А вот егерь вполне себе мог, – заключил он. – Вот поэтому он и вернулся сюда на следующий день, чтобы при хорошем освещении повторно все осмотреть и замести оставшиеся следы».
В лесу уже стало заметно темнее – солнце неуклонно клонилось к закату, однако упрямый участковый все продолжал и продолжал ходить по округе в надежде обнаружить еще хоть какую-нибудь улику. Его форменные брюки успели за сегодняшний день еще раз промокнуть и еще раз высохнуть прямо на милиционере и теперь были покрыты коростой от высохшей болотной грязи и тины. Однако Василий не обращал никакого внимания на подобные мелочи.
Как известно, удача сопутствует сильным людям, так и в этот раз, упорство участкового принесло свои плоды. В сотне шагов от того места, где шла работа следственно-оперативной группы, в зарослях лесного орешника он набрел на пятак оголенной сырой земли, не заросший никакой травой. И именно на нем Кутепов обнаружил четко отпечатанный след от босой человеческой ступни.
Громко закричав, участковый подозвал к себе сотрудников милиции и эксперта-криминалиста. Первым подошел Сайбах. Он внимательно осмотрел находку и, повернувшись к Кутепову, с удивлением произнес:
– Василий Иванович, Вы прямо следопыт какой-то. Поздравляю! Могу сразу же констатировать, что данный след очень похож на тот, который я осматривал в лесополосе около железнодорожной станции, где погибла девушка.
Кутепов и сам об этом уже догадался, но все равно, выслушать похвалу из уст бывалого эксперта, было очень приятно. Эта находка сразу же вносила новые коррективы в ход расследования. Довольный собой, участковый со спокойной душой поехал домой приводить себя в божий вид.
Однако едва он выбрался из служебного уазика и подошел к двери, как услыхал громкие мужские крики из соседского дома. Пьяный Колька вновь ругал Игорька. Через открытое настежь окно до Кутепова долетали обрывки фраз, но одну из них Василий услышал очень четко.
– Ты что, Игорь, из пионеров захотел вылететь? Ты ж тогда комсомольцем никогда не станешь… Не смей это носить у себя на шее!» – кричал во весь голос отец мальчишки.
«Эх, опять Колька бушует… Ладно, сегодня мне не до него. Пойду-ка я лучше помоюсь, да поем чего-нибудь», – подумал Василий, закрывая за собой входную дверь.
На следующее утро майор Кошкин, довольный тем, что машина Алексеева была все-таки обнаружена, уже собирался сделать телефонный звонок и доложить о полученных предварительных результатах начальству, как внезапно входная дверь тихонько отворилась. На пороге его кабинета стоял, внимательно глядя на майора, совершенно лысый человек средних лет в мешковатом сером костюме, видимо, с большим трудом застегивающемся на его огромном животе. Кошкин хорошо знал этого человека – это был старший следователь областной прокуратуры Константин Львович Ермолаев, человек авторитетный и имеющий определенный вес в начальственных кругах областного УВД. К тому же Ермолаев являлся зятем первого секретаря горкома, что делало его еще более важным человеком в решении многих спорных уголовных дел.
– Доброе утро, Виктор Сергеевич. Я так предполагаю, что уж сегодня Вы меня точно не ожидали здесь увидеть… Но, на то есть определенные причины. Областное руководство приняло решение взять это дело под личный контроль. Вы знаете, общественность волнуется – то кабаны у Вас на девушку напали, то изверги над трупом надругались. Шофер из пионерского лагеря, заметьте, областного значения, бесследно исчез. А теперь вот какие-то неизвестные науке «снежные люди» в Вашем районе по лесам бродят и пенсионерок пугают, а затем об этом еще и в газетах пишут. Это, скажу я Вам, форменное безобразие и никак иначе. Вот меня и прислали сюда во всем этом разобраться. И как видите – сегодня суббота, а я уже здесь. Поэтому, товарищ майор, будьте так добры и распорядитесь, чтобы мне выделили кабинет и минут через двадцать принесли туда все материалы по делу погибшей Кольцовой, а заодно и по исчезновению водителя Алексеева. Думаю, нужно нам их в одно дело объединять. Ведь очевидно, что в этом деле замешан шофер – машину быстро скинул, а сам исчез. Ну, да ладно, я разберусь что здесь и почем. Да, кстати, а заодно, если есть такая возможность, то я хотел бы прямо сейчас встретиться и со следователем Моховым. А пока что, Виктор Сергеевич, не угостите ли Вы меня чаем? А то я сегодня так рано встал, так к Вам спешил, что и позавтракать толком еще не успел, – произнес следователь, с большим трудом поместив свое необъятное тело в стоящее в углу кресло. После чего он достал из внутреннего кармана большой носовой платок и вытер им мокрую от пота лысую голову, заодно протерев и лицо.
