Боевиков – трое. Во всяком случае, столько их на виду. Одеты в цивильное. На руках у всех – тонкие перчатки, очевидно, не хотят оставлять свои отпечатки. Вооружены пистолетами. У инструктора, который еще ни разу не отлучался из гостиной, «беретта» с глушителем. У того, что находится преимущественно в коридоре, и у третьего, который приглядывает в соседней комнате за Гарасом и мальчишкой, стволы тоже с глушаками. Располагались они и страховали друг друга пока довольно грамотно. Кондор уже примеривался к ним и пришел к неутешительному выводу: он может нейтрализовать – да и то при большом везении – только одного из них; но остальные двое при малейших признаках мятежа могут в момент приговорить и снайперов, и удерживаемых в соседнем помещении заложников.
Настроение Андрея было смутное. Вроде бы надо радоваться, что они все еще живы. Но вовсе не обязательно, что им дадут поучаствовать в «играх патриотов», в их, так сказать, финальной стадии. Дадут в руки винтари, чтобы они оставили на них свои свежие «пальчики», и тут же порешат. А задачу по ликвидации важных персон выполнят совсем другие спецы; после рассказа Дольниковой, сопоставленного с известными ему уже ранее фактами, Бушмин был почти уверен в том, что у них имеется как минимум еще одна снайперская засада.
Да и чему, собственно, радоваться? Допустим, одного из этих хмырей в масках он унесет с собой в могилу. Если очень повезет. Но двое оставшихся элементарно доведут дело до конца. Предположим, в этот самый момент или несколькими минутами позже в непосредственной близости отсюда гремят выстрелы. Покушение на жизнь высокопоставленной персоны – а возможно, под прицелом окажутся сразу несколько таких личностей – может быть удачным или нет, не так уж важно. Важно другое: кто исполнители, что за организация подготовила акцию, кто за всем этим стоит и какие преследуются цели?..
Так вот же они, исполнители! Вот трупы, а вот их оружие, можно даже сличить отпечатки пальцев… И кто же это у нас такие? Ну-ка, ну-ка… Два бойца ГРУ, их пытались арестовать еще две с лишком недели назад, но свои же покрыли этих преступников! А что это еще за стриженая красотка? Гм… никак Дольникова Анна Сергеевна, в недавнем прошлом старший инструктор по стрелковой подготовке, участвовала в подготовке снайперов спецназа… Есть пока неподтвержденные данные, – а они-таки получат должное подтверждение – что данная особа в первой половине декабря «гостила» в городе Грозном. Чем, спрашивается в задачке, мог заниматься в осажденной федералами чеченской столице такой ас снайперского дела, как Анна Дольникова? Ответ на этот вопрос напрашивается сам собой. И не она ли, случаем, приговорила у Ассиновской сразу троих сотрудников на блокпосту? Все сходится: описание, внешние данные и даже почерк…
Кто за всем этим стоит?
Так несложно все просчитать! Взять того же Андрея Бушмина, одного из самых крутых бойцов ГРУ. Достаточно только проследить, куда от него тянутся нити, и все станет окончательно ясно.
…Глянув на наручные часы, инструктор подал какой-то знак коллеге, торчавшему в коридоре. Тот на короткое время скрылся из виду, а когда появился в гостиной, в каждой руке у него было по снайперскому винтарю.
Из мебели в помещении имелся лишь устланный газетами стол. Боевик аккуратно разложил на столешнице оружие: две винтовки «СВД» и отдельно – магазины к ним. Продемонстрировав инструктору ключи от наручников, он положил их на стол, после чего вновь переместился в коридор, где занял позицию, позволявшую уверенно контролировать сразу два помещения.
Не успел инструктор раскрыть рот, как откуда-то снаружи, и не сказать, чтобы уж слишком издалека, донесся усиленный динамиками хорошо знакомый Андрею мужской голос:
– Раз, раз… Проверка! Раз… Оркестр, готовьтесь сыграть марш «Прощание
На заснеженном плацу уже полным ходом шло построение. И тут на трибуну забрался некто и, очевидно, для проверки громкоговорящей системы произнес довольно странный текст. Голос говорившего, усиленный мощными динамиками, эхом прокатился над плацем. Но все по-прежнему занимались своим делом. Засуетился лишь руководитель оркестра, выстраивавший своих музыкантов неподалеку от трибуны. Но и он быстро понял, что это всего лишь чья-то неуклюжая шутка.
Несколько офицеров, стоявших у трибуны в ожидании высокого начальства, с удивлением посмотрели на Мокрушина – в отличие от них он был в штатском. Рейндж с виноватым видом развел руками.
– Гм… я и не знал, что микрофоны уже подключены.
Даже Леня Белькевич, и тот бросил на него странный взгляд: мол, «ты че, Рейндж?! Никак, в черепушке что-то закоротило? Или это у тебя, командир, такая реакция на препарат «Зеро», которого ты уже употребил сверх всякой меры?»
