Один раз этим уродам удалось застать ее врасплох. Но пусть теперь только попробуют приблизиться к ней на расстояние вытянутой руки. Или попытаются притронуться к ней хоть пальцем. Если и не все трое, то кто-то из них тогда точно об этом пожалеет…
Сверху доносились странные звуки. Вначале почудились легкие шаги. Потом – какое-то шебуршание. Кажется, кто-то пытается сдвинуть в сторону ящик. Но не так, как это сделал бы сильный взрослый мужик, рывком приподняв его и переставив в другое место, а действуя на пределе своих силенок, помаленьку сдвигая ящик в сторону, чтобы освободить пролаз.
Не смея поверить собственной догадке, Дольникова тихо позвала:
– Иван? Я здесь, внизу… Ваня, это ты? О-ох, сынуля…
Использовав несколько досок и брусков, заклинив их крест-накрест в самой узкой части колодца, она мигом соорудила себе «козлы». Используя эту шаткую конструкцию в качестве подставки для ног, она теперь могла, вытянувшись в полный рост, свободно касаться решетки. Балансируя на досках, потянулась всем телом вверх. И теперь уже могла поддеть ящик снизу, действуя кончиками пальцев. Так, общими усилиями, удалось сдвинуть дело с мертвой точки.
– Иван, где ты? – позвала. – Я тебя в темноте не вижу… Дай мне руку, сынуля…
Она нащупала пальцами худое мальчишечье запястье. Едва удержалась, чтобы не зареветь в голос, так ей вдруг стало жалко и себя, и этого несчастного мальчика, у которого, кроме нее, собственно, нет ни родных, ни близких – никто его не защитит, никто не возьмет на себя заботу о его будущем.
– С тобой все в порядке? Будь осторожен, Иван, здесь, на «блоке», есть недобрые люди.
Мальчик не произнес ни слова, но зато она ощутила легкое пожатие. Жаль, конечно, что Иван, ее
– Иван, они запирают решетку на замок, – прошептала Дольникова. – Ты пока тихонько постой рядышком, а я попытаюсь отпереть или взломать этот чертов замок…
Она подтянулась на руках, насколько смогла. Вначале просунула согнутую в локте руку между прутьями, потом уперлась подошвами в стену – ширина зиндана была лишь немногим больше метра, – плечами теперь она упиралась в противоположную стенку. Кое-как «расклинилась» и тут же приступила к делу.
Металлическая рама, как и предполагала Дольникова, была вмурована в бетонное перекрытие. Она примерно представляла себе, где устроен зиндан – в недостроенном бункере с узкими бойницами и низким лазом вместо дверей, который располагается в сотне с небольшим метров от укреплений блокпоста. Наверное, чеченцы взялись соорудить здесь один из своих опорных пунктов, а заодно оборудовали на своем объекте зинданчик – как же без тюряги?
Вот и сменившие их здесь федералы такого же мнения придерживаются: коль уж существует «крытка», значит, кто-то должен в ней сидеть.
Дужка замка была продета через две скобы, а сами эти скобы приварены одна к решетке, другая к раме. Будь под рукой «фомка» – и то еще неизвестно, удалось бы при ее помощи взломать эту преграду, а уж голыми руками здесь и подавно не справиться.
Дольникова по-паучьи распласталась в верхней части узкого каменного колодца. Высвободила правую руку и принялась шуровать в замочной скважине полусогнутым гвоздем, который пыталась использовать в качестве отмычки.
Поза была крайне неудобной, поскольку требовала больших физических усилий. От дикого напряжения у нее мелко дрожали коленки, затем и руки стали слабеть. Почувствовав, что вот-вот свалится на дно колодца, ухватилась обеими руками за прутья и мягко опустилась на шаткие «мостки».
Отдохнула немного, затем возобновила свои упражнения. При этом ни на секунду не забывала о своем мальчике, шептала ему какие-то ласковые слова, старалась как-то подбодрить – и не только его, но и себя.
Иван нашел внутри бункера металлический прут, но он оказался чересчур тонким, гнулся и как «фомка» не годился. Дольникова, в свою очередь, перепробовала в качестве отмычек несколько гвоздей, загибая их и так и этак; по-всякому ковыряла этим негодным инструментом в скважине замка и даже попыталась вырвать сам замок из креплений…
Казалось бы, совершенно пустяковое дело – отпереть обычный амбарный замок.
Ну-ка, попробуем еще раз… Еще одна попытка… И еще…
Бесполезно. Ничего у нее не получится…
К тому же возникло стойкое предчувствие, что вот-вот начнет светать.
Выждав немного времени, чтобы восстановить дыхание, Анна спокойно проговорила:
– Боюсь, без ключа не отпереть… Я позже что-нибудь придумаю, Иван, дай мне только время сообразить… Светает уже, да? Будет лучше, если сейчас уйдешь. Спрячься где-нибудь хорошенько, ладно? На «блок» не ходи, здесь нехорошие люди, не все, конечно, но есть очень плохие. Они могут тебя обидеть… Знаешь, где ферма? Вот там и жди меня. Я обязательно сбегу отсюда. Или они сами меня выпустят…
Она стояла на шатких «мостках», и по ее щекам текли слезы.
