Он еще раз заверил, что «мелкие недочеты» будут устранены. На этом, пожалуй, все бы и закончилось – полковник покрасовался перед руководством, показывая, как радеет за службу и как держит своих людей в ежовых рукавицах, – но вдруг некстати на глаза ему попался мальчишка, тот самый, что составлял компанию снайперше, когда их задержали при проверке документов. Пацан каким-то образом пробрался за заграждения, и надо же такому случиться, чтобы именно в этот момент его заприметил начальник.
– А это еще что такое, лейтенант? – недовольным тоном произнес полковник. – Почему штатские находятся на вверенном вам объекте?
Перехватив недоуменный взгляд Завидеева, замкомвзвода счел благоразумным немедленно поспешить на помощь:
– Товарищ полковник, разрешите доложить! Этот пац… мальчишка, очевидно, отбился от этапа с беженцами. И вот, значит, приблудился к нам…
– Сын полка, что ли?
– Нет, не совсем… Мы его подкормим слегка, а как только по трассе пойдет следующий этап, мы передадим мальца в руки сотрудников МЧС.
В этот момент кто-то выбрался из джипа. Гонтарь повернул голову в том направлении. Ага, этот тоже из ведомства МВД… Звание у него – генерал-майор. Рослый, на голову выше Колобка. И прямой – будто аршин проглотил. Кажется, чем-то недоволен…
Гонтарь наморщил лоб. Где-то он уже видел этого человека. Вот ежели бы он снял солнцезащитные очки – зачем, кстати, в такой серый день, как сегодня, ему черные очки? – тогда, возможно, Петр бы его признал.
Черт, надо же, как трещит башка…
– Полковник, что вы там возитесь? – донесся от джипа начальственный голос. – Долго вас еще ждать?!
– Прошу прощения, Алексей Григорьевич, – испуганно проблеял Колобок и мигом покатил к своему «уазику». – Вы же сами сказали, чтобы я проинструктировал наших людей…
Мужчина в солнцезащитных очках покачал головой – мол, что с тебя, идиота, взять, – потом забрался в джип. Гонтарь, наблюдавший за ним, заметил, что на заднем сиденье сидит еще кто-то, наверное, это и есть «высокое начальство», но деталей и подробностей разглядеть не сумел.
Через несколько минут, когда трасса вновь опустела, Гонтарь направился к вагончику. Пропустив вперед летеху, прошел внутрь и плотно прикрыл за собой дверь.
– Что это за фокусы, Длинный? – проворчал он. – А ты, Толян, куда смотрел?
Длинный пожал плечами – мол, он здесь ни при чем. Крепыш по имени Толя повторил его жест; при этом он цепко держал в своих сильных руках малолетнего преступника – в глазах Петра Гонтаря пойманный с поличным шкет был самым настоящим преступником.
– Да это «мохоры» проморгали, – со злостью сказал Длинный. – Пока мы от начальства отбивались, этот шибздик, оказывается, залез в вагончик… Толян у него нашел две банки тушенки, пачку сигарет и зажигалку…
Завидеев, которого мало занимало происходящее, тяжело опустился на табуретку и, положив локти на стол, обхватил руками голову:
– Все, пора завязывать… Я думал, что меня вырвет на этого козла…
– Представляете, мужики, – вновь подал голос Длинный, – а если бы волчонок нам сюда какую-нибудь пакость занес типа «лимонки» или противопехотной?!
Гонтарь не спеша разоблачился, повесив оружие и амуницию на гвозди и крючья, вделанные в стену вагончика. Затем, так же не спеша, сел перед малолетним воришкой на корточки.
Мальчишка сохранял безмятежный вид, как будто все происходящее лично к нему абсолютно не относилось. На чумазом лице – голубые, как васильки, глаза. Прикидывается слабоумным? Или впрямь ничего не боится?
Нет, страха или смятения малец не выказывает. Смотрит своими ясными глазенками, как будто перед ним не «человек с ружьем», а пустое место.
Похоже, малец и вправду глухонемой. Учитывая сложившуюся ситуацию, это даже хорошо. Если и захочет, то не сможет никому рассказать, где его «мамочка» и что с ней сталось.
Но какого черта он так странно смотрит?! Надо бы его как следует проучить!
Схватив пацана за шиворот куртки, Гонтарь потащил его к столу. Подтолкнув бедром страдающего с похмела летеху, чтобы тот освободил пространство, достал из ножен острый тесак. Прижал руку мальца к столешнице – и на мгновение застыл, словно раздумывая, как ему следует дальше поступить.
– Отхреначь ему пару пальцев, – сказал Длинный. – А то, когда подрастет, будет, гад, в спины нам стрелять!
Перехватив рукоятку ножа, Гонтарь навис над мальчишкой.
– Вот что, гаденыш… Запомни на всю жизнь! Заруби себе на носу, слышишь?! Воровать – плохо! Нельзя воровать!!
– Меня сейчас вырвет, – пробормотал летеха. – Кончайте, мужики…
– За воровство знаешь что полагается? – рявкнул Гонтарь. – Не то что палец, а всю руку полагается отхватить!
Мальчишка дернулся, но не тут-то было. Гонтарь кончиком лезвия вел по большому пальцу мальчишки. Однако резать не стал, памятуя, что пацана теперь, – хочешь не хочешь, – придется отправить с ближайшим этапом в лагерь, потому как начальник «зоны» может поинтересоваться судьбой «сына полка».
