Мне памятны сейчас случаи, подтверждающие правильность только что приведенных положений. В 1908 г. в Кузьминской волости Вышневолоцкого уезда привадилось 6 штук волков – 2 старика, 3 прибылых и переярок. Однажды вся стая отшатнулась недели на две. Я удивился такому долговременному отсутствию, хотя это и совпадало со временем течки. Я стал беспокоиться, т. к. они привадились хорошо, и заподозрил неблагополучное путешествие. Наконец они явились, но пришло их не 6, а 5 штук. На тропе их я заметил довольно частые кровяные нити. При расхождении мне удалось в мягкую погоду заметить на печатном следу молодой волчицы отсутствие среднего пальца на левой передней ноге. Отпечаток лапы имел пустоту в середине. Ясно, что волк побывал в капкане. 4 штуки были мною убиты, но беспалый не давался никак. Он не выходил на номер, прорывался под флаги, затаивался или предпочитал прокрадываться между загонщиками. Никакие меры не помогали. Очевидно, он подвергся с капканом хорошему преследованию охотников, научившему его предпочитать явную опасность тайной. Так он и уцелел.
Через 2 года я убил волчицу приблизительно в том же районе. По величине убитого зверя, расцветке шерсти, отсутствию среднего пальца левой передней ноги я увидел, что это та уцелевшая волчица, возраст ее также подкреплял ее самоличность. Волчица эта, как оказалось из расспросов, все время жила в прежнем районе одиночкой.
В другой раз в прекрасном еловом острове в тихий ноябрьский день я обложил пару крупных волков (самца и самку). Волки эти, кстати сказать, идя на лежку, сделали две красивых сметки с дороги. Я стоял на номере в очаровании и от возможности полюбоваться любимым зверем, и от созерцания темного, уютного острова. Шел тихий снег. Грустно пересвистывались снегири на поляне. Шуршали синицы в деревьях. Вдали, верстах в 15, раздавался гудок паровоза.
Не прошло 5 минут, как выскочила волчица, я ее убил. Вскоре слева, приблизительно в ста шагах, т. е. вне выстрела, на линию флагов на поляне, гордо подняв голову, вышел лобастый серо-черно-желтый самец, с весьма темным окрасом хребта и верхней половины ребер, в виде чепрака, и, удаляясь по линии флагов, прорвался. Ни в ту зиму, ни в следующие два года я его не встречал во всем широком районе. Через две зимы я перенял след матерого. Какое волнение он мне задал, идя все время по наезженным, крепким дорогам, на которых после его прохождения уже лег слой пушистого снега, продолжавшего сыпать хлопьями. Дорог было много. Приходилось действовать вслепую – след совершенно потерялся. Начинался второй час ноябрьского дня. Мы отчаялись что-либо сделать и наугад выбрали направление одного из разветвлений лесной дороги, решив проследить, не будет ли с нее свертка в пухлый, довольно глубокий снег, на котором утренние волчьи следы были бы еще очень заметны. Скоро это направление должно было либо порадовать, либо разочаровать – до деревни оставалась верста. Какая радость овладела нами, когда, проехав с полверсты, мы увидели волчью сметку в ивовый куст, стоящий близ опушки елового острова. День совсем тускнел. Я выбрал номер и без обхода поручил протянуть флаги, хотя бы сажень на сто, и начать гон с условленного места.
Не прошло и минут 5-7 после того, как раздался голос загонщика, как тяжелыми махами выкатил знакомый мне лобастый серо-черно-желтый самец с описанным мною особым чепраком. Я его повалил не сразу, и он, отбежав тем же аллюром, как шел, шагов 50 и скрывшись в густом лесу, грузно упал замертво, производя глухой глум от падения грузного тела и легкое потрескивание ветвей, хорошо знакомое зверовому охотнику. Не успели мы собрать флаги и взвалить волка в розвальни, как стало темно. Опоздай мы на полчаса, охота была бы невозможна. Оклад, в котором я убил этого волка, был тот самый, где за два года до этого я убил его подругу.
Помня, что старая волчица выходит на номер первой, следовало бы использовать это положение, занявшись прежде всего истреблением их. Если избивать старых волчиц в широком районе, не теряя время на охоту, на самостоятельную охоту, конечно, на прибылых и переярков, то польза от такой системы была бы значительна и, безусловно, подвинула бы дело борьбы с волками. Положим, что за два месяца зимней охоты вы от одной привады возьмете 8-10 волков, из коих одна штука будет старой волчицей. Несомненно, что польза для народного хозяйства была бы несоразмеримо выше, если б, широко передвигаясь от одной привады к другой, вы уничтожили бы столько же, 8-10, но одних старых волчиц, тем более что, задаваясь целью убить старую волчицу, вы без потери времени уничтожите часть и матерых самцов, и прибылых, и переярков, которые будут окружены теми же флагами.