Как только волк направляется на номер, нужно сообразить, по какому месту его бить, в зависимости от поворота его туловища. Если он идет боком, самое удобное стрелять под лопатку, у самого локотка, – это одно из наиболее верных убойных мест и наименее подвижное. Если волк идет на коротких прыжках по глубокому снегу, прямо на вас, хорошо бить в лоб. Волка угонного следует бить в переднюю часть спины. Шея представляет также хорошее место по результату, но она обманчива своим толстым меховым воротником. Волка только и можно стрелять в убойные места, выше перечисленные, другие попадания не дают волка в руки. Стрелять следует только на близком расстоянии, чем ближе, тем лучше. Если вы закатите волку весь снаряд в 28 штук картечи и сделаете рану с мужские часы величиною, то это великолепно. Его дешевая шкура от этого не обесценится, а волка вы получите сейчас же. Чтобы сознательно стрелять волков, надо знать несколько строение волка – истинную величину его туловища. Полезно для этого осмотреть волчью тушу, после того как с него снята его толстокожая, грубошерстная шкура. Полюбуйтесь подвешенной после съемки тушей: умеренный череп, не толстая мускулистая шея, тонкое туловище с низко спущенными ребрами, образующими хорошее вместилище для легких, сильно подтянутый живот, стянутая поясница с узкой талией; широкие, сплошь в мускулах, ляжки; жилистые сухие ноги, которые и топором с трудом перерубишь. По сравнению с волком, одетым в свою шубу, величина туши кажется незначительной, чуть ли не втрое меньше. Немудрено поэтому, что 3/4 количества тех горошин, которые вы посылаете волку, обсекает только его пепельную шерсть да кое-где повредит шкуру, а сколько их, кроме того, чертит по снегу. Живучесть волка и его толстая шуба требуют точности стрельбы и хорошего боя. Чтобы волк упал замертво, как мешок, надо повредить сердце, либо головной мозг, либо шею в области сонной артерии или же переломить спинной хребет, чтобы лишить волка возможности двинуться. Имейте же, кроме того, в виду, что убойные места не велики по площади, и считайте, что они – точки. Поднимайте плавно ружье, осязайте ложу плечом, а шейку ружья пальцами, чувствуйте цевье, вонзайте взгляд ваш в эту нужную точку, глядите, как мушка завернулась в волчью шерсть, спускайте курок!
Бить волка надо наповал, иначе не придется, пожалуй, полюбоваться его шкурой. При самых тяжких ранениях волк, ничем не обнаруживая его, продолжает утекать сильными прыжками, оставляя вас в недоумении и в сознании бессилия вашего оружия. Однако, если вы имеете возможность видеть дальнейшее следование волка, а возможность эта часто представляется после выстрелов, глядите, не перейдет ли он с прыжков на рысь на ваших глазах. Если это будет иметь место, то волк ваш, если же он тут же на ваших глазах переходит на шаг, то он сейчас же рухнет. Есть еще признак для наблюдательного охотника, указывающий при известных ранениях на то, что волк пройдет всего несколько шагов и замертво падет, – это расщепление кончика хвоста, другими словами, шерсть кончика полена ощетинивается, растопыривается. Волк настолько крепок и живуч, что как бы смертельно он ни был ранен, его не представляется возможным догнать по следу, он идет и спасается, пока жив, а ноги целы. Можно дойти по следу только до мертвого уже волка, а если и удастся приблизиться к живому еще, то разве в тот момент, когда он, сделав несколько шагов, падает мертвым.
Приходилось неоднократно немедленно после выстрелов идти за смертельно раненным волком, но ни разу не удавалось его настигнуть. Один раз волк, сильно раненный, отбежав шагов сто по дороге, на которую выскочил из оклада, лег на той же дороге, свернувшись калачом, мордою по направлению своего следа. Отмечу, кстати, что волк обыкновенно лежит мордою по направлению к своему следу для наблюдения за тем, чтобы кто-либо не подошел бы к нему неслышно. Итак, я подошел к волку, лежащему калачом на дороге, шагов на 60 и приготовился уже к выстрелу, подвигаясь еще ближе, но меня остановила любознательность, мне захотелось проверить этот редкий случай, захотелось знать, что же дальше будет с волком, тем более что по всем признакам волк из моих рук уйти не мог, в этом я был уверен. Хорошо, что загонщики не видали, как я производил этот опыт, а то они настояли бы на немедленном выстреле. Я сделал еще несколько шагов, волк быстро поднялся, завидя меня, и, свернув с дороги, скрылся в мелколесье. Я пошел за ним и, не пройдя и 10 шагов, нашел его уже мертвым.
Крепость волка удивительна. Ни медведь, ни лось не отличаются такой жизнеспособностью. При преследовании раненого медведя и лося удавалось их настигать, видеть, как они поднимались с лежки, удавалось подходить к ним и достреливать. Раненых волков в лучшем случае удавалось вторично окладывать и то редко.