— Ну, как, хороший человек, решил проверить, как его люди будут работать.
Ольга сдалась.
— Ну, хорошо, мы проверим эти ваши слова. Можете идти.
Михаил довольно усмехнулся, и, картинно поклонившись, вышел из кабинета. Ольга тут же скривила недовольное лицо, и закурила. Меньше всего ее сейчас волновал этот здоровый, краснолицый кабан, а больше всего, человек, стоявший в угловом кабинет в обнимку с той белокурой стервой. Как обычно это бывает у сильных женщин, ее холодный, аналитичный ум с практически мужским мышлением боролся со спрятанной внутри женщиной, способной жить только эмоциями. Она впервые, пожалуй, поняла, что Астафьев ее зацепил гораздо сильней, чем она предполагала.
"Чего я так психую? — думала она. — Что он мне, жених, муж? Я с ним в церкви со свечкой не стояла, какого же черта я считаю его своим? Он ведь прав был тогда, когда говорил, что никого не заманивал свадебным венцом. Но как все это неприятно! Убила бы эту белокурую сучку!"
Потом она начала думать о том, чтобы, почему она убила бы именно ее, а не его. Она так и копалась в самой себе, пока не открылась дверь, и не зашел сам Астафьев.
— Ну, что? — спросил он. — Удалось?
— Мне кажется, что да. Он пришел весь такой напряженный, зажатый, а когда узнал причину вызова, то долго тут хохотал. И ушел, чуть не танцуя.
— Ладно, будем надеяться, что он успокоиться.
Ольга вспомнила о главном.
— Да, кстати, знаешь, кого он назвал главным свидетелем своего алиби?
— Кого?
— Васина.
— Начальника СМУ-5? — удивился Юрий.
— Да, и представь себе, что начальник такой мощной организации лично два часа наблюдал, как перекрывали плитами крышу автосервиса Пахаря его подчиненные.
Вот теперь Юрий был удивлен больше всего.
— Что-то странно. Что-то тут не то. Придется, наверное, допросить этого колобка Васина.
Между тем Михаил Пахарь на «Волге» ехал к себе в поселок. Но у первой же мусорки остановился, подошел к баку с горящим мусором, и бросил туда пустую бутылку из-под «Крем-соды». Подождав, пока бутылка оплавиться, и потеряет форму, он с облегчением вздохнул, и поехал дальше. Он не знал, что это совершенно другая бутылка, с отпечатками команды Колодникова и Сычева.
В тот же вечер Ольга снова работала у Астафьева шофером, и чуточку, телохранителем. Юрий методично объезжал увеселительные заведения города, и, подходил к обслуживающему персоналу, что-то спрашивал, но неизменно получал отрицательный ответ. Наконец, в «Парусе» его наставили на путь истинный.
— Он сейчас пасется больше в «Колумбии», к нам даже не заходит.
Нужный Юрию человек действительно оказался в игровом центре «Колумбия», только месяц назад открывшемуся в Кривове. На первом этаже азартная нищета воевала с однорукими бандитами, а этажом выше располагались более престижные виды убийства времени. Это был настоящий роддом азарта: казино с рулеткой, Блэк-Джеком, и бильярдом. Именно там Юрий увидел высокого парня в белом костюме, черной рубашке и нахальной улыбке, поражающей своими крупными, лошадиными зубами. Было время, когда он носил драные джинсы, но и Астафьев был тогда Юркой, молодым, только что окончившим школу милиционером. Их первая встреча кончилась тем, что Федор Самохин, или, по-простому, Самоха, ушел на свой первый срок. Именно после отсидки его персональная карьера пошла в рост, так что он, в некоторой мере, должен была бы быть благодарен Юрию за «крещение». Но Астафьев не рассчитывал на какую-то благодарность, просто это был единственный, знакомый ему лично криминальный авторитет Кривова. За последние три года все более авторитетные паханы ушли в мир иной, так что постепенно Самоха выдвинулся на первые роли. По крайней мере, четверть города сейчас отходила к его бригаде, и именно это было главным стимулом для разговора с подобным человеком.
В зале было слишком много народу, слишком много ушей и глаз, так что, чуть подумав, он достал блокнот, подозвал официанта, и, отдав ему записку, спустился вниз. Зайдя в туалет, Астафьев проверил кабинки, и убедился, что там никого нет. Минут через пять, когда Юрий уже думал, что его шутка не удалась, в туалете появился Самоха. Он был не один, а с двумя кабанчиками телохранителями. Увидев Астафьева, он рассмеялся, и сделал жест рукой, дескать, проваливайте.
— Не пускайте там никого, пусть в женский идут! — крикнул он вслед им.
— А если не пойдут? — спросил браток.
— Да тогда пусть хоть обоссуться! Это уже их проблемы!
После этого Самоха вернулся к Юрию.
— А я думаю, кто меня прежней кличкой дразнит. Самосвалом меня давно уже никто не зовет.
— Вот на это я и рассчитывал.
— А что, там поговорить нельзя было? — Самоха кивнул наверх.
— Нет, слишком много ушей и глаз.
Юрий повернулся к своему собеседнику другой стороной, и тот присвистнул.
— Ого, что это у вас, господин, как вас теперь по званию-то?
— Капитан. И вот про это, — Юрий показал на пластырь, — я и хотел поговорить. Это ты ведь у нас в городе с Марком бодался?
Самоха отрицательно покачал головой.
