А Муся никак не могла справиться с тёмным облаком страха, накрывшим её и сковавшим такие послушные, гибкие крылья. Она ощутила чей-то яростный взгляд, какую-то леденящую кровь угрозу, исходящую из дальнего тёмного угла. В глазах у неё померкло, тьма стремительно сгустилась в точку, сердечко забилось в горле, что-то подхватило, сжало её и… ничего не стало.
Очнулась Муся в кроватке. Рядом сидела мама с красными от слёз глазами. Она горестно качала головой и что-то шептала. Муся пошевелила губами: «Мама…» Мама встрепенулась, склонилась над кроваткой:
– Всё хорошо… Всё хорошо, что хорошо кончается… Ты ведь едва не погибла. На чердаке обитает ужасный паук. Тебя туда привело любопытство?
– Да, мамочка, – залилась слезами маленькая мушка.
– Ох уж это любопытство. Если льётся оно через край – жди неприятности, горе встречай. Послушай меня, Муся. Мы, мухи дрозофилы, маленькие и беззащитные в этом огромном мире, и обидеть нас может любой, кто крупнее и сильнее. Это и птицы, и летучие мыши, и лягушки, и ящерицы, и рыбы, и многие, многие другие. Даже собаки и кошки ради забавы возьмут да и прихлопнут муху-ротозейку. Много у нас врагов, но, конечно, первый из них – паук.
Пауки, как воздушные рыбаки, свои сети плетут, чтоб ловить наш мушиный народ. Вот паук сеть развесит свою, затаится и ждёт, как несчастная муха в ту сеть попадёт, а из плена того уж никто не уйдёт. И они, пауки, поджидают нас всюду, везде: на земле и в воде, в чистом поле, в лесу на деревьях, в траве. Очень любят жить в доме – в углах и щелях, в кухне, тёмной кладовой, на глухом чердаке… И ещё мы нажили врага – человека, и нажили его любопытством своим.
Вот пример. На прошлой неделе отправляюсь за город подышать свежим воздухом. Вижу парочку. Надышались, видно, возвращаются домой. Пригляделась… У неё нос короткий и вздёрнутый, у него же длинный, с горбинкой. Ну как тут удержаться и не измерить носы. Не удержалась. Выбираю момент, сажусь на переносицу даме. Р-р-р-а-аз – двадцать шагов. Подождала, полетала, выбрала момент. Сажусь на переносицу господину. Р-р-р-р-а-а-а-азз – сбилась со счёта, но шагов пятьдесят, не меньше. А перемерять не могу: парочка волнуется, руками машет. Потеха… Меня уж и след простыл – ищи муху в поле. И это только нос. А волосы, уши, губы, руки-ноги и прочее. И всё хочется потрогать, лизнуть, укусить… Вот кошка. Хвост да лапы, а человек… Загадка, сплошное «почему». Да, любопытство… Вот бабушка твоя так и пропала, а всё через любопытство.
– А куда она пропала? – робко спросила Муся.
– Да кто её знает, – ответила мама. – Последний раз её видели возле самолёта.
– А кто такой самолёт? – снова спросила Муся.
– Не кто, а что. Это большая железная птица, которая уносит людей за облака. Наверное, она унесла и нашу бабушку… – вздохнула мама. – Гони от себя любопытство, и будешь жить долго и счастливо…
Муся росла не по дням, а по часам. Крылышки её окрепли, и она всё чаще вылетала на улицу. Ей нравился солнечный свет, яркие краски, запахи, дома, машины, люди – весь пестрый, бурлящий, сверкающий мир. Она была общительной мухой и, знакомясь, представлялась первой: «Муся Дрозофила». Любила за компанию отправиться на базар полакомиться свежей рыбкой или подтаявшими на солнце восточными сладостями, увернуться от хлёсткого удара торговца и, в отместку, сесть ему на потную лысину и пощекотать её.
Спокойная, интересная жизнь, если бы не любопытство: «Мусенька, а где твоя бабушка? Мусенька, а куда твоя бабушка пропала? Мусенька, а может, твоя бабушка улетела на самолёте? Мусенька, а не хочется тебе полетать на самолёте?..»
Любопытство овладело Мусей. Всё чаще и ближе подлетала она к аэропорту и подолгу смотрела на огромных птиц, с рёвом взлетавших и садящихся на длинные бетонные дорожки.
Скоро Муся поняла, что незадолго до взлёта какие-то люди в комбинезонах открывают и закрывают двери, ведущие внутрь самолёта, и что попасть в него можно вместе с ними.
Она решилась. Утром, плотно позавтракав, Муся полетела в аэропорт и стала кружить возле неподвижно стоящих железных птиц. Ждать пришлось недолго. К одному из самолётов подъехала машина, из неё вылезли люди, о чём-то поговорили и по лесенке начали подниматься к двери. Муся стремглав бросилась к ним и, как только дверь приоткрылась, юркнула в неизвестность.
Внутри самолёт оказался значительно шире, чем представлялся снаружи. Три ряда кресел, разделённых узкими проходами, тянулись во всю его длину. Было душно.
Муся спряталась за спинкой кресла и сразу прогнала любопытство, проникшее в самолёт вместе с ней. Сейчас Мусе было не до него. Стояла пугающая тишина, нарушаемая лишь короткими фразами людей в комбинезонах. Скоро люди ушли и отрезали возвращение к маме, дому, друзьям, той привольной жизни, которая окружала её с рождения и которая, казалось, будет продолжаться всегда. Мусю охватил панический страх. Она заметалась в поисках выхода… Дырочки, щелочки – тщетно.
