– Прочь с дороги! – закричала она и подлетела к самолёту. Мусе надо было найти что-то такое, что отличало бы его от других. Самолёт оказался огромным, и она с трудом облетела вокруг него. Муся нашла то, что искала. На носу, с правой стороны, облезла краска, и это было хорошо заметно. Довольная тем, что уж теперь-то она свой самолёт не потеряет, Муся полетела знакомиться с городом. Она решила далеко не улетать, а потолкаться где-то рядом. Странное дело: от любопытства не осталось и следа, даже намёка на его присутствие.
«Сначала бабушка, узнать про неё…»
Мусе повезло. Почти сразу же она увидела неторопливо летящую муху и поспешила к ней. Они вежливо раскланялись.
– Муся Дрозофила…
В ответ муха удивлённо повела крылом:
– Не понимаю… – и что-то сказала в ответ.
Теперь уже удивилась Муся – муха говорила на незнакомом языке.
Только сейчас до сознания Муси дошло: она в другой, чужой ей стране, и слова Люси «полетим через океан» означали «полетим в другую страну».
Муся огляделась. Солнце, небо, трава, редкие кусты и деревья – всё привычно, всё знакомо с рожденья, однако… Солнце палило с такою силой, что жар прижимал к земле. Глубь неба казалась белесой, будто в синь её подсыпали пепел. Зелень была не сочной и мягкой, как дома, а сухой и колючей. Чужое… чужое… чужое… Муся чуть было не крикнула: «Мама…», но что было делать: самолёт закрыт, Люси нет, и как-то надо дожить до утра и, главное, уцелеть.
Она увидела снующих по траве и кустам, перелетающих с дерева на дерево птиц, похожих на галок, но более мелких, изящных и подвижных. Кричали они резко и сухо. Вот страсть-то. Подальше, подальше от них…
Прижимаясь к земле, Муся добралась до первых построек. Мушиного люда здесь было изрядно. Непривычного, другого: сытого, спокойного, вальяжного. Мусю здесь никто не понимал, и в шуме, гаме чужого города ей стало одиноко, как в пустыне. Внезапно в толпе мелькнула муха, чем-то неуловимо похожая на привычных, своих. Муся бросилась к ней:
– Муся Дрозофила…
– Землячка… – От неожиданности у мухи сложились крылья, и она села на пустую скамейку. – Вот так встреча…
Муха оказалась пожилой и, видно, много повидавшей в своей жизни.
– Какими судьбами, дорогая? Занесло самолётом?
– Да, – оробела Муся. – Я почти случайно, я ищу свою бабушку…
– Ну-ну, – почесала за ухом кончиком крыла «землячка». – Вы ищете иголку в стоге сена… Когда улетаете? Или остаётесь?»
– Нет-нет, я улетаю завтра, меня ждёт мама…
– Так и возвращайтесь к своей маме, а я постараюсь вам помочь. Я наведу о вашей бабушке справки и, если встречу, передам ей большой привет и просьбу поскорее вернуться домой. А теперь извините, у меня так много дел: дети, внуки… Удачи вам и мягкой посадки… – И «землячка» растворилась в круговерти мух, комаров, бабочек и прочей воздушной мелочи.
Муся решила не испытывать судьбу и вернулась к самолёту. Она проголодалась, устала и укрылась в тени стремительной формы крыла. Здесь она была в безопасности, а голод…
«Люся накормит», – подумала она. Машины с людьми в комбинезонах подъезжали к другим самолётам. Муся ждала. И вот – о счастье! – машина подкатила к родимому лайнеру.
Муся подлетела поближе к двери и, как только дверной проём приоткрылся, бочком проскользнула в салон. Ах, какое счастье вернуться в вожделенную обитель! Пусть временную, пусть на колёсах и с крыльями, но завтра это железное чудо взовьётся с оглушительным грохотом ввысь, растает в безбрежном воздушном океане и, рассекая его просторы, перенесёт пылинку по имени Муся из одного его предела в другой, так как каждой пылинке уготовано своё местечко в чудном строении по имени «мир». И окажется пылинка по имени Муся в том самом месте, где ей предназначено быть.
Теперь всё в самолёте восхищало Мусю: полумрак, круглые окна, низкий потолок, и даже ядовито-горький запах чистейшего пола был для неё приятен. Хорошо-то как. Она вольготно расположилась в хвосте салона рядом с кухней. Кухня слепила чистотой, и отыскать в ней хотя бы крошку было делом невозможным. «Люся накормит…» – снова подумала Муся.
Настал вечер, его накрыла скорая южная ночь – и вот он, робкий солнечный лучик, заглянувший в окошко самолёта.
Мусю зазнобило. Она вдруг испугалась, что Люся не придёт, что её прихлопнет какой-нибудь расторопный шалопай, и не сводила глаз с закрытой двери. И… о чудо! Дверь бесшумно открылась, и Люся с подругами шагнула через порог.
Муся, визжа от радости, бросилась ей навстречу и вцепилась в плечо.
– Ой, Муся… смотрите, Муся, Мусенька…
Подружки загалдели, затолкались, каждой хотелось потрогать мушку, намертво вросшую в лёгкую Люсину блузку.
– Коробка, где коробка?.. Я принесла её обратно…
И снова коробка водворилась на старое место, и снова блюдечко ломилось от яств, и снова счастливая Муся воцарилась на мягкой салфетке.
А потом самолёт взлетел, потом пошёл на посадку, лёгкий толчок, сухие хлопки, и нарядная Люся подошла к коробке:
– Ну, Муся, всё. Приехали. Давай прощаться… Будь счастлива, лети домой и не забывай меня…
С этими словами она вынесла коробку и открыла её.
