Так, внимательно всматриваясь, Андрей дошел до места, где услышал первую песню глухаря. Отсюда он начал свои прыжки, подкрадываясь к токующей птице. Андрей повеселел: теперь-то найдутся оставленные вещи. Ускорив шаг, он вышел на небольшую полянку. Слева послышался какой-то шум. Андрей быстро повернулся в ту сторону. Из-за кустов выкатился темный с неясными очертаниями предмет. Место здесь было покатое, крутой уклон вел прямо к болоту. По этому уклону и катился странный предмет. Удивленный охотник невольно шагнул в сторону, давая дорогу, и вдруг рассмеялся. Он узнал свою сетку с глухарем.
Птица, видимо, только раненная выстрелом и оглушенная падением с дерева, отлежалась и теперь всеми силами старалась освободиться от сетки, связывающей ее движения. Самодельная сетка Андрея была довольно объемистая. Глухарь поднялся в ней в полный рост и начал понемногу передвигаться. Попав на пригорок, пернатый пленник скатился с него, едва не угодив под ноги охотнику.
«Ну что ж, — подумал Андрей, бросаясь в погоню за глухарем, — попробую принести тебя домой живым. Это даже интереснее, и не каждому удается такое. Выживешь — передам тебя областной станции юннатов».
Погоня была недолгой. Охотник без труда настиг беглеца. В тот миг, когда он протянул руку к сетке, птица выскользнула из нее. Андрей не зря считался одним из лучших вратарей футбольных команд города. Ему часто приходилось брать исключительно трудные мячи, вызывая восхищение зрителей.
Сейчас натренированность вратаря пригодилась. Юноша сделал резкий бросок вверх, схватил глухаря за хвост и вместе с ним упал на мягкую моховую подстилку. Напуганная птица забила крыльями, несколько раз ударив охотника по лицу, но он не растерялся.
— От меня, братец, уйти трудно, — торжествующе говорил Андрей, снова запихивая глухаря в сетку.
Тщательно затянув ремень сетки, охотник положил ее на землю, а сам присел на пенек и вытер выступивший на лбу пот.
— Так-то будет лучше, — сказал юноша, рассматривая присмиревшего глухаря. — Второй раз уж не удерешь. А вообще-то ты молодец, люблю смелых.
Продолжая разговаривать с пернатым пленником, Андрей вдруг подумал, что вот эта могучая птица могла бы лежать перед ним безжизненным комком взъерошенных перьев, прицелься он тогда получше. От этой мысли стало неприятно. Юноша любил охоту как вид спорта, причем спорта смелых, требующего и силы, и выносливости, и находчивости, и многого другого, но вид убитой птицы или зверя всегда омрачал радостное ощущение, которое он испытывал от близкого соприкосновения с природой, с той удивительной красотой, которую она создает в самых различных формах. Выстрел разрушал эту красоту, и чудесное ощущение пропадало. На смену ему появлялось что-то досадное, даже горькое.
И сейчас, разглядывая пленного глухаря, его дикую, неповторимую красоту, Андрей в душе радовался, что не убил это создание природы, что счастливый случай дал ему в руки нечто гораздо большее, чем обычный охотничий трофей.
Вскоре Андрей разыскал и свой вещевой мешок, оказавшийся неподалеку. Довольный таким хорошим утром он пошел в сторону города.
Места наши не славятся обилием дичи. Поэтому многие охотники предпочитают ездить в другие районы, и только те, кто не может поехать, ходят на ближайшие озера. Оттуда чаще всего, они возвращаются с пустыми руками.
На одну утку приходится буквально десяток охотников. Мало у нас и боровой дичи. Ну, а что касается зайцев, лисиц, то их можно встретить разве только на стендах районного краеведческого музея. Зато кулики самых различных пород безраздельно владеют болотами и озерками.
Вот почему я, начинающий тогда охотник, ничего хорошего от весеннего сезона не ждал. Поехать куда-нибудь не мог — не было транспорта, а стрелять долгоносиков надоело. Я знал, что те полсотни патронов, которые сейчас заряжаю, вряд ли понадобятся. Скорее всего, они останутся до осени, с осени пролежат до зимы, а там — до следующей весны.
Справедливости ради, надо сказать, что иногда кому-нибудь из местных охотников случайно удавалось встретить табунок уток, остановившихся отдохнуть после длинного и утомительного перелета. Такой счастливец возвращался с богатыми трофеями, вызывая зависть у товарищей. Место, где удалось пострелять, он хранил в тайне, ходил туда один и, пока утки не улетали дальше, удачно охотился.
Загнав последний пыж в гильзу, я закрыл банку с порохом, взвесил на руке мешок с оставшейся дробью, мысленно прикидывая, на какое количество зарядов ее хватит. В это время открылась дверь, и вошел мой приятель — восьмиклассник Саша Козырьков. На его веснущатом лице играла загадочная улыбка.
— Привет, друже! — сказал он. — Чем занимаешься?
Я показал на патроны.
— Сезон открывается, а мы с тобой опять дома сидеть будем. — Голубые глаза Саши лукаво блеснули.
— Не будем дома сидеть. Не бу-дем, — по слогам произнес он. — Я знаю место. Гоголи прилетели.
— Да ну?! Сашка, а ты не врешь?
— Вот еще! Только никому ни слова, иначе… сам понимаешь.
— Что ты, как можно! А где это?
— На Мыльном. Хочешь, проверим?