Ита сделала рывок, и охотник сразу же повернулся. На его лице впервые был страх. После второго рывка в руках у дикаря появился пропавший клинок. Ита сделала выпад. Даже сидя дикарь отбил атаку, но уже намного медленнее, чем когда он стоял. Ита ускорилась, но все удары отбивались. Вдруг охотник потянулся к поясу. Ещё удар — и вновь отбит. Ещё один — и откуда-то появился нож.
Ита отпрыгнула, легко увернувшись, но дикарь в это время уже встал. Покачиваясь, он принял защитную стойку. Ита сделала ещё несколько быстрых ударов. После последнего дикарь чуть не упал. Ита воспользовалась моментом и вновь сделала порез на руке охотника. Он упал и начал отползать, вновь потянулся к поясу. Он взял свой последний нож в руки, но на этот раз не кидал. Ита сделала выпад и уничтожила последнюю надежду парня. Он попытался подобрать оружие, но вновь упал в грязь.
Ита подошла к нему, тот не полз назад, лишь пытался отбиваться кулаками, но махал слишком хаотично. Так всегда делают загнанные в угол животные. Трясущиеся руки нащупали на холодной земле палку. Через мгновение она уже летела в дикаря. Ита не надеялась на это, но ветка попала в цель. Сучки впивались в кожу охотника, наверняка причиняя невероятную боль. Дикарь с трудом вытащил из лица ветвь и упал. Единственное приятное зрелище за сегодня закончилось.
Адреналин ушёл и желание убийства вместе с ним. То, что пару секунд казалось приятным, стало тошнотворным. Но Иту волновало не это, а дикая боль. Она появлялась быстро и не щадила ни одну часть тела: сначала в руке, той самой, которую недавно украсили красной линией, затем начала разливаться — к локтю, потом к телу и наконец к ногам. Эту боль было тяжело описать как-то, кроме пламени. Будто входишь всем телом в пламя, но здесь ты не мог уйти, как не пытайся. В таком состоянии — истерзанная, с порванной одеждой и множеством синяков — Ита упала на колени. Она закрыла глаза и закричала. Ей было плевать на всё, кроме ужасного жжения. Дождь легко перебивал крик, а горло быстро хрипло, и Ита прекратила.
Немного спустя она начала собирать оружие. Боль отзывалась при каждом движением руки, но Ита терпела. Когда она подобрала последний нож, из кустов послышались голоса. Овраг, плохое владением телом и лишь одна рука — слишком опасно. Ита спряталась в кусты. Звуки всё усиливались. Вот уже можно услышать обрывки разговоров и смех. Что-то о девчонке, обузе, деньгах. Так себя не ведут убийцы, как и воры, но обычно именно это и обсуждают. Это только больше насторожило Иту.
Наконец они появились. Трое человек — двое одеты бедно, последний в богатых одеждах и с золотой цепочкой. Взглянув на лица, Ита поняла — это Бонум и два его помощника. Ита стрясла с себя грязь, попыталась сделать невозмутимое лицо и вышла. Забытая на несколько минут боль вернулась. Она хотела возмутиться разговорами, сказать первое слово, но не успела.
— Вот ты где! Ты понимаешь хоть, чего ты наворотила?! — крикнул лекарь. Светлая кожа, щетина и злобный настрой были дополнением к и так страшному крику.
— Мы тебя везде искали, — без желания пробормотал Тилл. После бросил пару косых взглядов и начал ходить, так же хаотично, как недавно махал руками охотник. Сегодня он был даже бледнее брата, а его клинка не было в ножнах.
— Как видишь, я здесь, Вус. И сделала всё, чтобы помочь вам. Теперь ты посмотри на меня. Подойди и сделай так, чтобы я не сдохла. — Она хотела прокричать, но вышел лишь тихий шёпот.
— Помочь?! Помочь?! Чем же ты помогла? Тем, что заставила нас искать тебя в этом тёмном лесу? — продолжал Вус, будто не услышал просьбу о помощи и не заметил вид Иты.
— Перевяжи меня.
— Он не взял все свои микстуры, — появляется Тилл. — Забыл.
— Ты знал об опасности и не взял даже бинтов?! — влез в разговор командир.
— Но они мне и не нужны. Я же полевой лекарь. — Выражение лица Вуса сменилось на стыдливое.
— Но ткань получше травы будет, не так ли?! Она спасла нас от облавы, возможной расправы, а ты…
— Позвольте мне, командир, — возвращается Тилл. — Нужно было тебе больше читать! И отцу тебя пороть. Леди спасла нас, а ты пытаешься её раздавить, за что?
— Но брат…
— Не бойся, Ита, он принесёт все травы.
На этих словах спора они уходят. Ушли оба, оставив Иту совсем одну с ним. Бонум никогда не был хорошим собеседником, всегда недолюбливал Иту за тот случай в детстве, и эта “любовь” была взаимной. А теперь ей пришлось остаться с ним одной и это уже веяло неприятностями.
— Теперь ты, Ита. — Акцент командир сделал на имени. — Он мёртв? — Бонум указал на тело дикаря.
— Нет, — облегчённо шепчет Ита. Только сейчас она замечает, что её голос ещё и хрипит.
Сразу после ответа командир проткнул охотника своим именным копьём. Оно обагрилось кровью, как и ноги Бонума. Глаза его горели, будто это приносило особое удовольствие. Тело Иты потеряло равновесие, и она упала — то ли от неприятного зрелища, то ли просто от усталости. В любом случае встать она так и не смогла, а боль в ранах, которая, казалось, достигла своего пика, вновь усилилась.
— Зачем ты это сделал?
