Опустив ствол, я увидел на броне рядом с собой кровищу и сильно этому удивился. Как в той еврейско-интеллигентской фронтовой частушке – у себя потрогал, вроде ничего… Но, осмотревшись, понял, что все выпущенные этим импортным идиотом пули достались привязанному к люку «клиенту», причём одна или две попали непосредственно в его дурную башку, так что и добивать для гарантии уже не требовалось. Это называется – не повезло. Или, наоборот, повезло, ведь переход из состояния сна или беспамятства прямиком на тот свет – это вполне себе вариант для некоторых индивидов, из числа тех, кто, приняв на грудь, на людях излишне храбрится, грезя о мгновенной и безболезненной смерти? Интересно, зачем сей юный «ворошиловский мазила» вообще стрелял в него? Хотя это-то как раз легко понять – ведь он просто не видел никого, кроме этой торчащей из люка фигуры, и, значит, считал опасной для себя только её…
Внутри ещё пару раз выстрелили одиночными. Это уже начинало напоминать нечто в стиле «Большого Куша» – это там в кого-нибудь постоянно высаживают целую обойму, а ему этого мало, поскольку, вместо того чтобы просто сдохнуть, мишень грязно ругается…
Но наружу никто не вылезал, как видно, более никому не подфартило смотаться через кухню или чёрный ход.
«Пойти помочь?» – подумал я как-то лениво. По идее, напарница сказала «подключаться» только в критической обстановке. Вопрос: возникла ли уже таковая в сложившейся ситуации? Раз поместье не горит, а внутри не рвутся ручные гранаты – видимо, нет.
Однако решив внести-таки свои пять копеек в благое дело разгрома «враждебного бандподполья», я вылез из спасшего мне жизнь люка. Потом спрыгнул на землю, где перевёл дух, сдвинув левой рукой танкошлем на затылок. Палец правой оставался на спусковом крючке висевшего на ремне автомата.
И, как оказалось, расслабился я рано – по корме бэтээра секанула ещё одна автоматная очередь.
Тут уже целились непосредственно в меня, я инстинктивно присел, и неизвестному стрелку опять помешала броня корпуса, открытые люки и природное косоглазие, хотя пара пуль и блямкнула по железу всего в паре метров от меня.
Н-да, я снова ошибся насчёт тех, кому «не подфартило». Ещё один революционэр, социал-демократ и, возможно даже большевик или троцкист, на мою голову. Блин, да сколько же их там? Прямо как клопов в старом диване…
Выглянув из-за кормы бэтээра, я увидел, что у того же самого угла дома нарисовался ещё один, вооружённый уродливым изделием американских оружейников, а именно – пистолетом-пулемётом М3, обормот. Столь же юный, как и трое предыдущих, но на сей раз остриженный под машинку почти налысо, в коричневой кожаной куртке, в вороте которой я увидел ту же косынку правосековских колеров. Присев на корточки, он тормошил левой рукой лежавшего на земле коллегу, но тот, похоже, уже не подавал признаков жизни. Правой мой новый враг сжимал рукоятку своего автомата.
Я прицелился в него и пустил короткую очередь. Руки слегка тряслись и пули ушли мимо.
Увидев, что я жив-здоров и даже нагло стреляю, бритый вскочил на ноги и, выпустив от живота в мою сторону безнадёжную длинную очередь (по-моему, тем самым он полностью опустошил магазин), бросился бежать через поле куда подальше от дома. При этом он пытался двигаться каким-то откровенно пьяным зигзагом и стрелять себе за спину. Но, выпустив две или три последние пули, его М3 поперхнулся на очередном выстреле.
По-моему, в столь возбуждённом (или он всё-таки реально был датый?) состоянии и при подобной «меткости» этот индивид не попал бы даже в щит размером два на три метра, из числа тех, что используют для своих тренировок противотанкисты. Разумеется, ничего, кроме раздражения, эти его действия у меня не вызвали. Я тщательно прицелился в обтянутую кожей спину бегущего и от всей души надавил спуск.
И на сей раз, похоже, перенервничал уже я, поскольку все ещё оставшиеся в моём магазине патроны улетели в него одной длинной очередью. После чего видел, как несколько пуль прошили обладателя кожаной куртки насквозь. Перебор, однако…
И ещё до того, как опустевший «калаш» возмущённо лязгнул, бегущий рухнул на бок, что-то закричав, истошно и неразборчиво.
«Минус четыре», – подумал я, вставляя в автомат свежий, извлечённый из подсумка рожок. Свежеубитый беглец трусцой на короткие дистанции лежал, зарывшись носом в серо-жёлтую октябрьскую траву, и не двигался. Можно было считать, что готов.
А ведь внутри должно быть ещё тринадцать, склонных к подобной хаотической пальбе обормотов, не считая той, кого нам надо было по-любому брать живьём…
Чисто механически я отметил, что пока что мне попадались на мушку одни мужики. Может, столь нужная нам баба – единственное здесь «приятное исключение»?
Внутри дома больше не стреляли, но своих намерений насчёт войти и помочь я всё-таки не изменил.
