И опять сплошные францужане и францужанки. Чего вам, блин, всё время не хватает? Куда вы всё время лезете, учитывая, что все ваши Парижские коммуны всегда заканчиваются одинаково – стенкой на кладбище Пер-Лашез? Гляди-ка ты, помирает, что характерно, не прося при этом ухи, но всё-таки желает знать кто я такой. Ну, извольте, мамзель, нам не жалко, мы не гордые…
– Je suis un soldat russ! – чётко ответил я, стараясь её не разочаровывать. Всё-таки нашёл подходящую фразу в своём скудном запасе французских слов.
Хотя, убей меня бог, не представляю, приятно ли ей будет узнать, что к её смерти имел отношение (поскольку сам-то я её всё же не убивал) некий русский солдат? Вообще, с подачи одного, позднее закономерно превратившегося в унылое, упадническое говно арбатского поэта, отечественные романтические сопляки из 1960-х вроде бы желали непременно узреть перед смертью лица неких «комиссаров в пыльных шлемах» (если перевести на обычный русский язык – каких-то там евреев в будённовках). Однако евреи в характерных головных уборах не объявлялись, а эта самая гражданская война оказалось, к сожалению, вовсе не «той, единственной», на чём их странноватое поколение, судя по всему, и сломалось окончательно…
А вот о чём мечтали их тогдашние западноевропейские ровесники – боюсь даже предположить. У этих разные, весьма революционные, мозговые запуки в те времена вполне нормально сочетались с Битлами, картинками какой-нибудь голой Урсулы Андресс, группенсексом и марихуановым косячком. Не думаю, что я был именно тем самым, что стоило видеть перед смертью, поскольку не уверен, является ли небритый мужик в ребристом танкошлеме и чёрной танкистской же одёжке с автоматом «АК-47» подходящей декорацией для достойного и модного в здешней синагоге «отходняка». Может, она хотела бы в этот момент увидеть, к примеру, Жан-Поля Сартра?
Я подумал, не стоит ли добить это прелестное создание, чтобы оно более не мучилось, но в этот момент любознательная до последнего малолетка наконец закрыла глаза, а звук её дыхания стал практически не слышен. Поэтому я аккуратно обошёл постепенно отходившую в мир иной (если он, конечно, вообще есть) деваху, понимая, что моя напарница на сей раз сработала не слишком-то чисто…
Итак, второй этаж – открытые двери комнат, стены, потолок и эти самые двери в пулевых дырах и выбоинах, кругом пыль, штукатурка, щепки и стреляные гильзы. Очень много гильз. Вот тут уже явно нашлась достойная работа для пулемёта. Ну и забрызганные кровью трупы на полу. В живописно-нелепых позах. Всё те же, прошитые автоматическим огнём, сопляки. Пять штук. Один, привалившийся спиной к стене и перегородивший ногами коридор, полностью одет, остальные – частично. Один, лежавший на полу, голой спиной (на бледной коже которой темнело наискось, от левого плеча до жопы, штук шесть входных отверстий) ко мне, персонаж был в одних узких, голубеньких плавках – на мой взгляд, пошлее уже некуда.
Но тем не менее вся мёртвая пятёрка была при оружии. Один «Стэн», два в те времена ещё не слишком-то типичных для Европы «Узи» и, на коленях у единственного, успевшего одеться – чем-то похожая на наш ППД, длинная «беретта» М1938 с дырчатым кожухом ствола и деревянным прикладом, залежавшийся сувенир из прошлой Мировой войны. Н-да, вскочить при первых выстрелах и даже схватить оружие они успели, но им это не помогло…
Есть у меня один знакомый дегенерат-реконструктор, который постоянно и упоенно играет в записного белогвардейца и просто обожает красиво «умирать» под камеру, а потом ещё и многократно пересматривать это видео, за которое коллеги (такие же то есть дегенераты) неизменно ставят ему лайки. И ведь не объяснишь этой долбанутой публике (увы, но в последние годы они все как-то перестали меня веселить, поскольку среди них вдруг обнаружилось слишком уж много разного рода сволочей и скрытых фашистов, а также лиц с явными и тяжкими мозговыми патологиями, большинство из которых вполне дозрели до состояния печальной памяти Сира Соколова, то есть до готовности кого-то убить, а потом мелко нарубить или даже съесть, после чего заявить, что это «ошибочка» и «наглые происки научных оппонентов»), что реально-то умереть можно только один раз, и выглядит всё это обычно отнюдь не живописно…
От посторонних мыслей меня отвлекло слабое шевеление, послышавшееся в одной из комнат, справа по коридору.
Естественно, я заглянул туда. Увидел две койки с не очень свежим постельным бельём, опрокинутый стул и загромождённый непонятно чем стол у единственного окна. На одной койке лежал труп с пулевым в голову (вот именно про такие случаи и говорят – проснулся мёртвым), а от стула в направлении стола спиной ко мне полз на коленях некий длинноволосый блондинчик в широких цветастых трусах и не застёгнутой белой рубашке с кровавыми пятнами на спине. Похоже, когда всё началось, он сидел на стуле спиной к двери и в спину же и получил. Но раз всё-таки сумел очухаться – получил не фатально. Придётся подчищать…
