— В нашем понятии, — оживился мэр, — это когда каждая группа населения сама решает, по каким законам ей жить и не принуждает к этому других. К примеру, если кто-то не согласен с нашими законами, он вправе переселиться в любой другой город, законы которого ему подходят, а если таких много и они не хотят уезжать из этого города, они выбирают себе старейшин и живут на своей части города по своим собственным законам. Если один из них попадает в другую часть города, то должен подчиняться законам той части, которая его приняла на основаниях права "хозяина дома"…
— Теперь понял, — улыбнулся Владислав, облегченно вздыхая. — У нас примерно то же самое. Только людей у нас очень много и многие города объединяют свои законы и живут вместе. Такой конгломерат из многих городов с одинаковыми законами называется страной. Люди, чем-то недовольные, могут перселиться в другие страны, где правят другие законы, а властители стран с согласия своих граждан выбирают одного мэра и его помощников. А насчет голосования: тот, кто не хочет голосовать — может не идти. Это его право и закон любого города дает ему свободу выбора. Считается, что он передает свой голос на волю тех, кто идет на выборы. В противном случае он должен идти сам. У нас так же как и здесь существует "право хозяина дома" и все гости должны соблюдать законы того города, который дает ему приют. Как видите, принципы демократии у нас примерно одинаковы.
— А как насчет законов, которые принимает ваше правительство? — осторожно спросил Катаро.
— Правительство издает сначала проект закона и знакомит с ним своих граждан, — пояснил Владислав. — Если граждане с ним согласны, он принимается, если нет, то отвергается или подлежит изменению.
— Это несколько меняет дело, — буркнул мэр.
— Господин Катаро, — сменил тему агент, пользуясь возможностью. — Я здесь чужой и не знаю всех ваших порядков, поэтому прошу прощения, если мой вопрос покажется вам некорректным, но мне очень интересно, куда подевались все женщины города? С тех пор, как началсь ярмарка, я не видел еще ни одной особы женского пола.
Бургомистр расплылся в улыбке.
— В последний день ярмарки у нас так называемый день "свободного женского выбора". Всю ярмарку женщины сидят дома и прихорашиваются, а в последний день они выгоняют на улицу своих мужей и приводят в дом любого приглянувшегося мужчину. И мужчина не имеет права отказать. Молодые же девушки тоже выбирают себе пару и если парень согласен, я оформляю их брак. Ты, наверное, заметил, сколько молодых людей прибыло с караванами купцов. Многие из них нанимаются на корабли только ради этого дня. Правда женитьба от титула слуги не освобождает. Хозяином он станет только тогда, когда в его доме поселится его личный богомол. А пока он увозит свою избранницу в свой город, где она живет у его родителей до тех пор, пока он себе дом не построит.
— А сейчас-то почему им на улицу нельзя, — спросил заинтригованный Владислав.
— Почему нельзя? — искренне удивился Катаро. — Можно, их никто не держит. Но они сами не выходят. Они верят, что правильный выбор будет сделан только в том случае, если они не будут к мужчинам приглядываться заранее. Особой удачей считается для дома, если женщина после этого забеременела, ведь для мужа это еще один наследник.
— И что, все мужчины согласны с этим? — спросил агент едва сдерживая улыбку.
— Да, а что в этом такого? — заулыбался в свою очередь Катаро. — Правда, — он наклонился вперед, — некоторые мужья следят за тем, чтобы его жена к этому времени была уже беременна, но таких немного, — добавил он громче, снова откидываясь в кресле. — Благодаря этому обычаю мы имеем кровные узы с каждым городом и постоянные вливания свежей крови. Еще отцы-основатели ввели этот обычай, охраняющий наши города от междуусобных войн. Кому придет в голову воевать, когда в другом городе может оказаться твой отец, брат или муж сестры? Если женщина забеременеет от мужчины, то обязательно сообщит нам его имя, а мы заносим все данные в нашу городскую книгу, это на случай, чтобы не было кровосмешения в следующем поколении. Но мы отклонились от темы, — продолжил чиновник. — Итак, вы один из стражников, преследующих преступника? Я правильно понял?
— Да, — кивнул Владислав.
— И вы, по меньшей мере знаете, кого ищете?
— Разумеется, — снова кивнул агент.
— А это значит, что перступник, за которым вы гоняетесь и вчерашний убийца один и тот-же человек?
— Необязательно, — не согласился на этот раз Владислав. — Пока у меня есть все основания это предполагать, но стопроцентной гарантии у меня нет. Он ведь мог кому-нибудь это оружие продать, подарить, обменять. В конце концов, что весьма маловероятно, бластер у него могли украсть. Но даже в этом случае он является преступником, поскольку не имел права ввозить на вашу планету оружие, аналогов которому здесь нет. К чему это может привести, я уже видел, — добавил он тише, вспоминая Акаву.
— И кто же этот предполагаемый преступник? — Катаро постукивал пальцем по полированной столешнице.
— Вам он известен под именем Козалак-Звездный.
