— Как нюхачи? — поинтересовался Катаро.
Богомол поднял банку на уровень фасеточных глаз и, встряхнув ее, с сожалением в голосе ответил:
— Больше не жить. Сильный свет — смерть, много свет — смерть. Я учить новый нюхач.
Владислав, привычным движением активировав коммуникатор за ухом, позвал:
— Ворчун! Этот придурок ночью выбрался из города. Пригляди за кораблем. Он наверняка постарается до «Ирги» добраться.
— "Ирга" под контролем, — отозвался андроид.
— Вы что, думаете он еще жив? — спросил вдруг мэр. — Зря, на таком солнце никто более двух часов не выдерживает. Потом, когда город откроется, мы наверняка найдем его обугленный скелет.
Раденко чертыхнулся. Забывшись, он разговаривал с Ворчуном вслух.
— Кстати, — продолжил чиновник, — неужели ваш богомол на таком удалении вас может слышать?
— У него очень чуткий слух, — выкрутился Владислав. — Правда, слышать он может только меня.
— У нас на это уходят годы тренировок, — Катаро с восхищением посмотрел на агента.
— У нас тоже, — не краснея соврал в ответ Владислав.
Следующие три дня прошли без особых происшествий. Ворчун по вечерам и все ночи напролет мастерил всякие механические игрушки и приспособления, а днем бойко торговал. На вопрос Владислава, зачем он возится с игрушками, тот заговорщиским тоном пояснил:
— Я делаю точные действующие копии вездеходов, машин и паровозов. Может быть когда-нибудь кто-то из них — он кивнул в сторону мальчуганов, облепивших ларек и с восхищением наблюдавших за паровозиком, бойко бегающим по игрушечным рельсам, — догадается построить то же самое, но большего размера и двинуть свою цивилизацию вперед. До сих пор ничего из транспортных средств, кроме этих дирижаблей, — он показал глазами на покоящиеся со сложенными мачтами корабли купцов, — у них я не видел. А это всего лишь игрушки и закона мы не нарушаем, лишь слегка подсказываем.
— Ну-ну. — Владислав потрепал вихрастого мальчугана по голове и с удивлением обнаружил, что сердце у него екнуло. Ему тоже захотелось иметь детей. Вот такого непослушного мальчугана и еще девочку, точь в точь похожую на Эстер. Он встряхнул головой, отбрасывая наваждение и зашагал прочь.
К вечеру все купцы дружно начали сворачивать торговлю и убирать свои ларьки. Через два часа на площади не осталось ни одного ларька, но зато повсюду появились складные стульчики и надувные матрасы. На всякий случай мужчины готовились провести ночь вне стен своего дома. Большинство купцов этого города, набрав молодых парней в слуги, ушли в другие города на ярмарки, а пришедшие караваны восполнили образовавшийся недостаток мужчин, так что перевеса какого-либо пола не ощущалось.
Богомолы тоже потеряли покой и, бросив своих хозяев, сбивались плотными кучками, шевеля усиками и о чем-то между собой переговариваясь. Вскоре гонг оповестил всех об окончании ярмарки. Уличные фонари приглушили свет и город погрузился в полумрак. Однако мужчины, вместо того, чтобы ложиться спать, дружно взялись прихорашиваться. Они повытаскивали свои расчески и благовония и на скорую руку расчесывали волосы, бороды и натирались душистыми кремами, от которых зачастую спирало дыхание.
У Владислава снова сладко защемило сердце. Он повернулся на другой бок и попытался уснуть. Но перед глазами возникали поочередно сменяющие друг друга картинки: то перед ним стояла миниатюрная Эстер, манящая и сладкая, то вдруг она превращалась в айорку с распущенными черными волосами и расправленными крыльями, а то он видел Лин, красивую девочку из Корсула. Только сейчас большеглазая девочка-подросток была уже взрослой особой.
Удар гонга разбудил Владислава. Еще ничего не понимая, он сел, протирая глаза.
— Полночь, — пояснил ему оказавшийся рядом молодой купец.
В тот же миг площадь осветилась включенными фонарями и на площадь рекой влилась толпа разодетых женщин. Двери домов хлопали, выпуская на улицу все новых особ женского пола. Мужчины приосанились и стояли, словно статуи, бросая многоречивые взгляды по сторонам. Женщины не стесняясь разглядывали товар и то тут, то там какая-нибудь из них брала мужчину за руку и уводила домой. Счастливчик расплывался в улыбке и бросал по сторонам гордые взгляды, шествуя за хозяйкой, как бычок на привязи.
Из созерцания этой картины Владислава вывело легкое прикосновение к руке. Вздрогнув, он повернулся и встретился взглядом с молодкой. Она протянула ему свою ладонь, и убедившись, что от ее прикосновения мужчина не отстранился, взяла его за руку и повела за собой.
