– Куда он денется, – улыбнулась Мирослава.
– Шуре, как я понимаю, о сестре Нины вы ничего говорить не собираетесь?
– Правильно понимаешь, – проговорила она с лёгкой мстительностью в голосе, – пусть сам ищет.
Морис незаметно, как он думал, для Мирославы улыбнулся.
После того как посуда со стола была убрана, он сказал:
– А у меня для вас небольшой сюрприз.
– Надеюсь, хороший?
– Разве бывают плохие сюрпризы? – удивился он.
– Как тебе сказать, – проговорила она насмешливо.
– Понял. Мой сюрприз хороший!
– Показывай!
Миндаугас открыл дверцу одного из шкафов.
– Смотрите, какой я купил шоколад, – сказал он. – Это вам! – Морис протянул ей шоколад «Особый» – Питер. Фабрика имени Крупской.
Мирослава слегка удивилась, обычно Миндаугас дарил ей шоколад ручной работы от местных шоколатье. А этот… Она машинально развернула обёртку.
– О! – вырвалось у неё невольно.
– Что-то не так? – встревожился Морис.
– Всё так! Просто я удивлена. Шоколад обёрнут, как оборачивали его раньше! Какая прелесть! И фольга, и бумага!
– Я рад, что вам понравилось.
– О да! У меня щемит сердце оттого, что наша «Щедрая душа» попала в алчные руки «Нестле» и её, лишив прекрасных обёрток, заворачивают в нечто по-европейски скользкое, – на лице детектива промелькнула тень. – А ты знаешь, – заговорила она снова, – мы раньше в фольгу от шоколада заворачивали грецкие орехи на новогодние праздники и на ёлку вешали.
– Мы тоже, – признался он.
– Я думаю, что такой шоколад нужно подарить тёте! Я уверена, что она обрадуется! Он напомнит ей детство и юность. Тётя Виктория тихо ненавидит европейские новшества. После того как фабрику «Россия» продали швейцарцам, она принципиально не покупает выпускаемый ими шоколад. Я тоже огорчена, что не только обёртки теперь стали скользкими, а шоколад несъедобным. Глина глиной.
Морис улыбнулся:
– Вероятно, швейцарцы не выдержали того, что российский шоколад был вкуснее «Нестле».
– Это точно! Я ещё помню «Сказки Пушкина», «Восторг» и «Жигули». Вкус был волшебным! Все гости города обязательно увозили с собой коробку шоколада и плитки. А сейчас! – Мирослава махнула рукой: – Ты бы только видел, во что они превратили «Родные просторы»!
– Я читал отзывы в интернете. Ни одного положительного.
– Вот-вот. Так гордость страны превратилась в пятно на репутации города с привкусом пальмового масла.
– Давайте о чём-нибудь хорошем, – попросил Морис.
– Давай, – согласилась она, взяла на руки Дона и опустилась на диван.
Морис присел рядом и стал гладить кота.
Мирослава тихо вздохнула и положила голову ему на плечо. Миндаугас замер, потом перевёл дыхание и стал гладить её шелковистые русые волосы. «О, если бы она только знала, как я люблю её», – подумал он и тут же внёс поправку в свои мысли: знать-то она знает, но не чувствует так глубоко, как ему бы хотелось.
На следующий день Мирослава встала ни свет ни заря. Морис услышал её крадущиеся шаги в коридоре и высунулся из своей комнаты:
– Вы чего так рано?
– Ты спи, – отозвалась она.
Но он тут же оделся и спустился вниз.
– И чего ты встал? – спросила она, нарезая хлеб для бутербродов. Чайник уже стоял на плите.
– Собрались сухомятку есть, – проворчал он укоризненно.
– Подумаешь, раз в год, – отмахнулась она.
– Если бы я знал заранее, что вы встанете так рано, то с вечера что-нибудь бы приготовил.
– Ерунда, солнышко. Не стоит беспокойства, – улыбнулась Волгина.
Он вздохнул, достал из холодильника сыр и ветчину и стал нарезать ломтиками и укладывать на хлеб.
Мирослава наблюдала за ним с интересом, ещё не догадываясь о том, что он решился героически разделить с ней её завтрак.
– Я надеюсь, к обеду вернуться домой, – проговорила она, не сводя глаз с его непроницаемого лица.
– Отлично, – ответил он. – Что приготовить на обед?
– Я бы не отказалась от рыбы и картошки.
– Шура, как я думаю, к нам сегодня на ужин не приедет, – обронил он.
– Я тоже так думаю.
– Тогда на ужин я приготовлю что-нибудь овощное.
– Согласна. Например, овощное рагу.
– И пару котлет или куриную грудку?
– Сам решай.
Морис покосился на кота:
– Дон, конечно, за куриную грудку. Хотя у него ещё печёнка куриная есть.
– Тебе чаю налить? – спросила она.
– А как же?!
Она улыбнулась и налила чай в две чашки.
Морис взял с тарелки один из бутербродов, закрыл глаза и вонзил в него свои белые ровные зубы.
«Забавно, – подумала Мирослава, – как это в Европе не научили его лопать фастфуд. Или то, что было заложено родителями, оказалось сильнее?»
Дорога была запорошена тонким слоем снега, что не помешало Мирославе довольно быстро добраться до города.
И ей повезло с самого начала – возле управления она нос к носу столкнулась с Дмитрием Славиным.
– О! Мирослава! – воскликнул оперативник.
– Привет, Дима!
– Ты к кому?
– К тебе. Можешь уделить мне минутку?
– Могу. А что случилось?
– Дима, я понимаю, что хочу от тебя слишком многого.
– Не пугай меня!
– Извини.
– Говори, чего нужно.
– Я расследую убийство.
– Понял какое, – проговорил он. – Но я-то чем могу помочь?
– Ты провожал парнишку, который был свидетелем убийства.
