Период от десяти до двадцати пяти лет после окончания войны. Город Форест, недалеко от города Сейнт-Джеймс. Предыстория одного из героев романа "Трое для одного".
Annotation
Период от десяти до двадцати пяти лет после окончания войны. Город Форест, недалеко от города Сейнт-Джеймс.
Предыстория одного из героев романа "Трое для одного".
Охота за приливами
Охота за приливами
Охота за приливами
Охота за приливами
Впервые мисс Люггер столкнулась с одним из них ясным летним вечером, когда возвращалась с похорон отца. Отцветала сирень, распускался жасмин, и голова слегка кружилась от смешения запахов и от поминального сливового вина. С центральных улиц доносились голоса, приглушённые и искажённые, и это делало мир вокруг ещё менее реальным, точно сон или горячечное видение, и невозможно было поверить в смерть единственного близкого человека, зато очень легко - в злые чудеса. Или в монстров.
Вроде того, что сидел на верхней перекладине забора, прикусив длинную травинку с сизоватой метёлкой на конце.
Выглядел он, впрочем, не особенно-то и страшно - этакий долговязый франт в кителе проводника, зелёном, как мох на старых дубах на том берегу Мидтайна. В тёмно-русых волосах отчётливо проступала седина, особенно на висках, но мальчишеская лёгкая улыбка делала его сразу лет на двадцать моложе. Тонкие красивые пальцы, как у флейтиста, сжимали фуражку с блестящим козырьком.
Монстр болтал ногой, изредка задевая босой ступнёй нижнюю перекладину, и когда это происходило, старое дерево вдруг оживало, и на месте срезанных сучков проклёвывались нежные зелёные побеги.
- Симон, - охотно представился он, заметив настороженный взгляд мисс Люггер. - Когда-то - Симон Ландфрид. Ну-ну, не шарахайся, ты же смелая девочка. По глазам вижу. Но выглядишь так, словно...
- Словно плакала всю ночь? - грубовато откликнулась мисс Люггер.
Эти слова она сегодня слышала уже раз двадцать и сперва отвечала вежливо, пока от сочувственных вздохов тошнота не начала подкатывать к горлу.
Но Симон лишь головой качнул и спокойно закончил фразу:
- Словно ты здесь проездом. Прибыла издалека? Когда снова отправишься в путь?
От неожиданности она не нашлась, что ответить. А Симон ловко спрыгнул с забора, подошёл почти вплотную и осторожно перехватил её руку. А затем вложил в раскрытую ладонь... железнодорожный билет.
- У нас тут поезда не ходят, - пробормотала мисс Люггер, вглядываясь в измятый картонный прямоугольник. Ни даты, ни времени отправления там не значилось. Зато имелся адрес - "Форест, Вокзальная площадь, платформа 1". - Рельсов - и то нет...
- Ходят, - уверенно ответил Симон и подмигнул. Глаза у него оказались пронзительно, невозможно зелёные, точно у феи болот. - Прибывают, когда нужно, и отправляются точно в срок... Ты не грусти, ладно? - добавил он неожиданно. - Не для всех есть в мире место, где можно пустить корни. Кто-то ведь должен болтаться между
Он наклонился и поцеловал её в щёку. Затем махнул рукой - и зашагал вниз по улице, быстро и легко, едва касаясь земли. Но стоило моргнуть, и силуэт его задрожал, точно марево в жарком воздухе, побледнел... Остался лишь зеленоватый контур, но вскоре исчез и он.
По дороге домой мисс Люггер всё вертела билет в руках, но выбросить не решилась. Потом она заложила им старый отцовский сборник с рецептами настоек - и забыла, по крайней мере, убедила себя в этом.
Одно не давало ей покоя: кто-то наблюдал за ними в тот вечер; кто-то любопытный и совсем чужой, полный недобрых намерений. Несколько ночей подряд ей снился отблеск старого золота в зелени жасмина и призрачная улыбка. Затем ощущение пристального внимания со стороны почти сошло на нет - и вновь появилось ближе к Самайну, а потом уже вовсе не пропадало.
Нет, дело было не в Симоне.
Она привлекла чьё-то внимание; наткнулась на одного из тех, кого лучше не знать.
И, кажется, понравилась ему.
По всем законам мироздания мисс Люггер должна была погибнуть шестнадцать лет назад. Ведь не смогла, никак не смогла бы выжить новорождённая кроха в раздавленном войной прибрежном городе. Ангел смерти уже внёс её в свитки и протянул руки. И тогда она обманула судьбу - в первый раз.
Её мать, ослабшая от голода, на последнем месяце беременности, вдруг ощутила неодолимое желание напоследок увидеть море и побрела в порт. Стоял ноябрь; тяжёлые волны напоминали серую блестящую глину. Несчастная женщина, точно в бреду, вошла в воду по колено, и вдруг раздался крик: "Погоди, не надо! Не надо!".
По узкому пляжу бежал немолодой человек в военной форме; то был судовой лекарь, который решил, что несчастная решила утопиться. Он забрал её на борт корабля, выдержав недолгий спор с капитаном. На следующую ночь женщина умерла родами; а её маленькая дочь выжила и получила имя Лидия Люггер. Всё детство она провела на корабле, затем некоторое время скиталась вместе с приёмным отцом, тем самым лекарем, из города в город, пока странное семейство не осело в Форесте, за сто пятьдесят миль до моря.
А ещё через год мисс Люггер осталась наедине с огромным пустым домом и целым миром заодно.
