— И не откроется… — Пробормотала она. Оглянулась в сторону окна, будто услышала зов, и полезла в свою сумку. Достала флакон, открыла, поднесла к лицу. Гадливо сморщилась, закрыла. Кинула обратно. Покосилась на Маррина, который не теряя надежды, все еще пытался незаметно пихнуть двери. Вздохнула.
— Вы мне постарайтесь только не мешать, хорошо? Не кричать, под руку не лезть, и хорошо бы не отвлекать еще. Ладно?
— Тише мышки буду. — Мрачно отозвался мастер и тяжело вздохнул, не вовремя помянув мышек. Журка, изначально Журчалка, ласковая кошка, привезенная женой, постоянно их ему сюда таскала: хвасталась. И крыс носила. Больше не будет…
Охотница тем временем с трудом начертила мелом круг, прямо на полу по утоптанной земле, после чего капнула из флакончика чем-то вязким на четыре стороны круга. Капли тут же вспыхнули и загорелись зелеными огнями.
Ведьма с интересом ковырялась в сумке, словно ловила в ней тараканов или впервые видела ее содержимое. Вытащила горсть светлых камешков, похожих на морскую гальку, и уложила рядом с огоньками. Снова посмотрела наверх.
И заговорила.
— Alanesshinaan. Тeera. Тeeratalagas.
У нее даже голос словно бы изменился. Какой-то глубокий, низкий, отдающий отзвуками со всех сторон. В середине круга после первого же слова задрожал воздух, а потом кузнецу захотелось сморгнуть: словно соринка на глазу, из воздуха появилось смутное пятно. Пыль в кругу приподнялась, потянулась вверх, закрутилась вихрем, формируя массивное, но бесформенное тело.
Девушка вытянула руки перед собой, напряглась, словно пыталась его удержать. Голос и тон снова изменился — резкий, властный.
— Кaaros, talagas! Weeart karet! Hessе.
Туманное пятнышко стянулось в плотное облако, в котором зажглись алые точки глаз.
Для ведьмы, это, похоже, стало неожиданностью, что было ясно по вытаращенным глазам и невольному: «Вот грыг!»
Отреагировать как-то еще она не успела. Из круга во все стороны ударило порывом ветра вместе с тягучим воплем, и Маррина само собой вжало в дверь. Охотницу ударило сильнее — отбросило спиной на стол, да так что проломилась столешница, скрыв ее под обломками. Огоньки вытянулись в одну линию с полом и угасли, а пятно кинулось в землю. Воздух заполнился пылью, как от удара огромного молота.
***
Ушел?
Удар был неслабым, из меня даже воздух выбило. Я не сразу поняла, что лежу на полу поверх треснувшей столешницы, а в спину давят какие-то железные загогулины. Это у него заготовки такие, что ли? Перед глазами клубилась пыль, так что я едва разглядела потолок.
Стены словно сами собой качнулись навстречу — я встала. Отталкиваясь руками от обломков, поднялась на колени и тут же упала снова, прощупывая ладонями землю у круга. Мне только одно стало понятно: он слабее. Иначе бы не сбежал.
Я приложилась к земле ухом и поймала эхо того самого воя, который до сих пор отголосками звенел в ушах.
Ушел!
Куда он мог деться!? Проводников в круге нет. Значит, под землей. Ушел по грунтовой воде! Но далеко уйти не мог, я успела его зацепить.
Куда?
Тело словно само вскочило на ноги и понеслось к выходу. Я пнула дверь, которую уже никто не держал, пронеслась мимо ошалевшего Маррина и подбежав к колодцу, перегнулась через каменный край, заглядывая вниз.
Внизу плеснуло и угрожающе захрипело.
К изумлению торговца, выскочившего следом, я без объяснений перемахнула ноги через каменный край и спрыгнула вниз.
Ощущение от ледяной воды, когда с жары ухаешь в нее с головой, сравнимы только с аналогичным прыжком в кипяток. По крайней мере, сначала кажется, что все тело ошпарило. Мне перехватило дыхание, но все же удалось в пару гребков вынырнуть на поверхность, глотая ругательства. Какая муха меня укусила, неужели нельзя было колдовать наверху, усевшись на краешек!?
Сущность завыла рядом, по-прежнему невидимая, но напасть решилась не сразу. Я как раз успела продышаться. На горле сомкнулись ледяные пальцы, и меня с бульком уволокло вниз.
Здесь, под водой он был почти осязаем. Я смогла ухватить его за подобия рук и ударила через ладони простой силой, напитывая сущность. Вокруг забурлила вода от его сопротивления, а на моей шее сомкнулось подобие удавки. Он пытался одолеть меня, отторгнуть чужую энергетику, но долго противиться не смог.
Стон разнесся прямо под водой, и нечто в моих руках растворилось. Я в пару гребков вынырнула, отдышалась и огляделась.
Кроме меня, в колодце теперь никого не было.
Сверху донеслось недоуменное:
— А вы… чегой-то там? Нежто так пить захотели, так я бы…
— Веревку сюда кинь! — Выкрикнула я, и не сдержавшись, добавила пару комментариев к ситуации, которые заставили клиента шевелиться быстрее.
Извлеченная наверх (причем тянул он плохо, так что, упираясь ногами в стены, я выбралась, можно сказать, сама) я была похожа на водоросль. Волосы с одеждой обвисли, истекая мутной зеленоватой водой, и на земле тут же образовалась солидная лужа. Почуяв прилив слабости, я села на край колодца и пояснила:
— Две недели отсюда пить будет нельзя.
— Да я уже понял. — Тоскливо протянул торговец, глядя на стекающую с меня воду. Когда-то прозрачную и чистую.
