— Ну не скажи… Если работаешь на дядечку, то хоть насчет ночлега с едой можно не волноваться. Чего хорошего, если можно идти куда хочешь, а идти совсем и некуда?
Укушенный снова едва не споткнулся, но успел поймать равновесие.
— Может, и твоя правда. Правда, у меня с ночлегом не было проблем. — Темноволосый широко улыбнулся, до ямочек на щеках. — Сыграю в трактире вечерок, и будет мне и комната, и ужин.
— А, ты музыкант! — Первый с усмешкой шлепнул себя по лбу. — А я не догадался, с твоим-то грузом. Это что, мелкая гитара?
— Скрипка.
Светловолосый даже обернулся, сделав удивленное лицо.
— Ого! Дорогие они, я слышал. Сам заработал?
— Нет, отец подарил. — Темноволосый машинально погладил ремень от кофра, пересекающий его грудь наискось. — А уж с ней я заработаю на все остальное.
— М-да, повезло… — Тихо вздохнул первый. Какое-то время они шли молча. Музыканту было неловко снова поднимать тему доходов и свободы; он не хотел вызывать зависти. Укушенный просто шел, погруженный не то в размышления, не то воспоминания.
Над полем с криком пролетел сокол. Сделал круг над травой, замер на месте и медленно, относимый потоком теплого воздуха, отдалился к лесу. Светловолосый следил за ним из под приставленной ко лбу ладони. Потом снова вздохнул и с ностальгией, хрипло признался:
— А я своего отца уже много лет не видел. Да и вообще семью.
Музыкант проводил взглядом вторую птицу, пролетевшую над дорогой и скрывшуюся над рекой.
— Да и я, вообще-то, тоже… — Задумчиво отозвался он. — Даже не помню, три или четыре года назад был у них.
— Тоже поссорились что ли?
— Просто они далеко живут. А я, как мать говорит, ни стыда ни совести — как пес, с цепи отпущенный. Убежал, мол, и являюсь раз в пару лет… Нужно будет как-нибудь навестить их… — Он взъерошил себе волосы. — Ладно, что мы о грустном. Говоришь, у тебя в городе поручение? И как, важное?
Он не заметил, что светловолосый уже не хромает, а слегка отстав, внимательно смотрит на него.
— Ну да. Найти кое-кого.
— Да? Кого?
Музыкант начал оборачиваться, но не успел. Быстрый удар по затылку бросил его в пыль.
У его недолгого попутчика, что стоял над ним, отряхивая ладони, были совсем не человеческие глаза.
— Да по ходу, тебя. — Заключил он. И наклонившись над жертвой, начал вытаскивать из под него сумку. — Хорошие ботиночки…
Чуть слышно хрустела трава под шагами. Приближалось беззаботное насвистывание.
— Чтоб я сдох, неужели тебе кто-то глянулся! — С сарказмом заметил подошедший и сунул руки в карманы, едва ли не любуясь тем, как шустро варлак обшаривает карманы неудачливого музыканта. Скрипка уже болталась за его плечом.
— Я не от удовольствия их перебираю! — Огрызнулся «укушенный». — Или думаешь, приятно раз за разом ногу резать!? Тот, первый, к невесте ехал. Второй на заработки, и его брат ждал. А те двое вообще догоняли свою похмельную компанию! Или ты хотел, чтобы весь лес возле нас через пару дней их родственники прочесывали!?
— Он не слишком худой. — Подошедший окинул фигуру жертвы изучающим взглядом.
— Да он только пиликает, тоже мне, грозный противник! — Бросил светловолосый и закончил осмотр. — Давай, за руки, за ноги, потащили уже. Я слышу, там топочут какие-то конники. Нам для полного счастья только свидетелей не хватало.
***
Идиотский план, идиотский, идиотский, вообще ни в какие ворота!
Так думаю я, вышагивая по ночной улице в том виде, в каком Виктор и помогающие ему стражи представляют беззащитную жертву. То есть в светлом платье и с распущенными волосами. Хорошо хоть сверху мне позволили набросить плотную рубашку вместо куртки, а под юбкой не видно штанов и спрятанного оружия. Разве что обувь в виде тяжелых дорожных ботинок, была деталью из другого образа. Но тут меня никто не смог бы меня переубедить.
— Мог бы сразу сказать, что позвал для этого! — Ворчала я на соратника часом ранее, пока помощница затягивала мне корсет потуже. — А то: «помоги в расследовании», «поищем свидетеля»…
— Не мог бы! — возразил тогда охотник, задумчиво рассматривая подобранное мной оружие. — Откуда я знал, кто придет мне на помощь. Это так, везение. Иначе на твоем месте была бы Тавия.
Сестра местного легата, заодно работающая швеей, красноречиво хмыкнула за моей спиной.
— Они бы тогда еще больше наслушались!
И еще раз рванула тесемки корсета, так что из меня чуть дух не вышел.
— У, бесову мать! И откуда взялась эта мода!?
Я уперлась руками в стол и постаралась дышать не слишком глубоко. А лучше бы вообще перестать дышать.
— Жаль, что на моем месте не ты! — Процедила я. Виктор махнул рукой.
— Если все получится как я планировал, готов хоть завтра прогарцевать в этом платье по залу! — Он осекся, увидев мой хищный взгляд. — Я зря это сказал, да?
— Очень зря! — Заключили мы злорадным хором.
…Воспоминание об этом греет мне душу, пока я стучу в неприметную дверь, сливающуюся со стеной подворотни.
На моем месте должна быть юная сирота из другого города, приехавшая в город к «нежданно найденному брату», которым был друг задержанного нами фокусника. Он занимался поиском и отбором жертв, а фокусник, не зная подробностей, помогал ему.
