Только жесткий самоконтроль мешал мне так поступить.
Но даже без физических прикосновений это было самое горячее, что я испытала за весьма долгий период, и мне не потребовалось много времени – я достигла разрядки. Волны наслаждения вырвались на свободу, и я, прижавшись лбом к прохладной стене, содрогнулась с головы до пят.
Прохладный разум Торрана отступил, и его руки прошлись по моей спине, массируя мышцы вдоль позвоночника. Я застонала, когда он нащупал особенно тугой узел. Он продолжал его разминать несколько минут, пока я переводила дыхание и вспоминала, как держаться на ногах.
Когда я выпрямилась, то почувствовала горячее и тяжелое прикосновение к себе, прежде чем он шагнул назад. Я посмотрела на него.
– Ты не…
– Со мной все в норме. Дай руку.
Я подняла правую руку, и он потянул меня глубже под струи воды, а затем принялся разминать окаменевшие мышцы верхней части руки.
– Но… – запротестовала я, утратив дар речи, и махнула, указывая вниз.
Торран взял меня за подбородок и заставил поднять лицо.
– Со мной все в норме, – повторил он. – Я не какой-нибудь неопытный юнец, у которого нет терпения. Я умею ждать того, чего хочу.
– И чего же ты хочешь?
– Тебя, – сказал он с ожесточенным видом. – Когда ты будешь готова и не напряжена. А до тех пор потерплю.
Я проснулась около полудня, чувствуя себя отдохнувшей и расслабленной. Утром, перед тем как рухнуть в постель, покормила Луну и предоставила ей возможность бродить по дому. Оставалось надеяться, что мебель Торрана не пострадала от ее любопытства.
При мысли о Торране по моему телу прошла волна тепла и на щеках расцвел румянец. Верный своему слову, вчера вечером он помассировал мне руки, завернул в длинный пушистый халат и отправил спать в одиночестве. Границы были немного сдвинуты, но устояли, что вызвало у меня смесь облегчения и сожаления.
Я облачилась в поддевку для валовской брони, затем надела свои обычные штаны и рубашку. Сегодня вечером нам предстояло проникнуть в бункер под станцией слежения. Я старалась умерить свои ожидания, но, как и у Ки, получалось не очень. Я знала, что буду убита горем, если мы сегодня ночью не найдем Сиена.
За дверью ждал поднос с роскошным конвертом, на котором было аккуратно написано мое имя. Перевернув послание, я обнаружила сургучную печать с тем же витиеватым символом, что на транспорте и воротах Торрана.
Я просунула палец под печать и вскрыла конверт. Внутри лежала открытка с текстом, написанным ровным почерком Торрана. Записка была короткой и милой: «Дорогая Тави, надеюсь, ты видела приятные сны. Если тебе что-нибудь понадобится, я всегда к твоим услугам». И ниже – аккуратная подпись.
Я положила открытку обратно в конверт, а затем убрала его в сумку с личными вещами. Может быть, это сентиментально, но мне хотелось иметь мелочь на память, даже если все закончится ничем.
Я подобрала поднос и направилась на кухню. Было уже достаточно поздно, так что Эли, Чира и Хэвил успели пообедать. Они добродушно посмеялись надо мной, но признали, что Ки и Лекси еще спят, а Найло и Варро проснулись совсем недавно.
– Вы не видели Луну? – спросила я. – Удивительно, что она не требует еды.
– Она снаружи с Торраном, – сказала Чира.
Мой взгляд метнулся к двери, и я задалась вопросом, не станет ли генерал возражать, если я присоединюсь.
Двое валовцев наблюдали за мной краем глаза, но Эли не был столь деликатным.
– Ки права, – задумчиво проговорил он. – Ты действительно к нему неравнодушна. Я рад, что ударил его. И если он разобьет тебе сердце, я на этом не остановлюсь.
– Не суй свой красивый нос в мои дела, Брук. Так его можно и сломать. И не забывай, что я могу приказать тебе чистить туалеты до конца твоей жизни.
Эли улыбнулся весело и дерзко.
– О, капитан, вы считаете мой нос красивым. А как насчет остальных частей моего лица? Соответствуют стандартам? – Он похлопал ресницами.
Я сдержала улыбку.
– Твое лицо только мать и полюбит, – соврала я. – Валовцы со мной согласны, да?
Чира и Хэвил замерли. Чира бросила взгляд на Эли. Когда он улыбнулся в ответ, ее бледные щеки медленно окрасились в розовый цвет, отчего тон кожи сделался теплее. М-да, вот мои догадки и подтвердились.
– Эли не считается красивым по человеческим меркам? – спросила она.
Я с серьезным видом покачала головой.
– Боюсь, он весьма уродлив.
Эли оскалился в ухмылке, которая на станциях по всей галактике оказывала катастрофическое воздействие на нижнее белье. Я прижала руку к груди.
– Прекрати. Мое бедное сердце разорвется от такого кошмарного зрелища.
– Она врет, – сообщил мой старпом валовцам, сидящим по другую сторону стола. – Ей приходится обманывать себя, чтобы моя сногсшибательная внешность не затуманила мозги.
Я фыркнула.
– Скромник, – сказала я без обиняков и печально покачала головой. – Я прожила с тобой бок о бок много лет. У меня иммунитет к твоей внешности и твоему обаянию… или его отсутствию.
Теперь настала его очередь хвататься за грудь.
– Ты ранила меня, Тави.
– К счастью, у нас здесь есть медик, который может тебя вылечить, – сказала я, закатив глаза.
