Меня охватило облегчение, но я понимала, что это лишь временная отсрочка. Торран спросил, может ли его команда остаться, пока мы не достигнем Бастиона, и я согласилась.
Все равно придется попрощаться гораздо раньше, чем я сумею к этому подготовиться.
Я сглотнула, когда Торран начал закрывать люки на нашей стороне.
– И никто больше не уходит?
– Мы следуем за генералом, – сказала Чира.
– Я уже не генерал, – тихо сказал он, оглядываясь. – Мой послужной список аннулирован.
Она закатила глаза и повторила:
– Мы следуем за генералом.
Как только люки были закрыты, я инициировала процесс расстыковки. «Нирпаф» уже сделал то же самое на своей стороне, поэтому, как только я дала свое разрешение, шлюзы начали откачивать воздух из туннеля, готовясь к отделению кораблей друг от друга.
– Эли, на мостик. Следи за ними, когда они будут уходить. И за «Лоткезом» тоже.
Мрачно кивнув, он скрылся в основной части корабля.
Я стояла у терминала грузового отсека, наблюдая, как туннель отсоединяется и возвращается на место, а затем на него опускается внешний щит. Я смотрела, как на экране другой корабль отдалялся от нашего. Это была самая опасная часть. Слово «нирпаф» в переводе с валовского означало «мир», но валовцы были вооружены и не испытывали недостатка в красивых и крайне опасных игрушках. Теперь, когда Сиен в безопасности, кто-то может решить, что мы им больше не нужны.
– Я на мостике, – сказал Эли. – Пока уходят красиво. Подождите… твою мать. «Нирпаф» активировал вооружение. – Он сделал паузу. – Но целится в «Лоткез»?
Я повернулась к Торрану.
– Почему твоя сестра целится в наш эскорт?
– Всего лишь мера предосторожности, – сказал он, – на случай, если императрица решит, что мы больше не принесем никакой пользы. «Нирпаф» проведет «Лоткез» через червоточину.
Я передала информацию Эли, который ответил с прежней тревогой:
– Я прокладываю курс на Бастион. Я присмотрю за обоими.
– Спасибо, – пробормотала я в ответ, затем повернулась к Торрану. – А у твоей сестры не будет неприятностей? И как ты теперь вернешься на Валовию?
– Моя сестра перед тобой в долгу. – Он хмуро посмотрел на меня. – Почему ты думаешь, что я хочу вернуться?
Я взмахом руки обвела пустой трюм.
– Ты попрощался со всеми. Ты ни словом не обмолвился о том, что останешься. Ты отправился на корабль сестры, не сказав мне ни слова… – Тут выдержка меня подвела, и я смахнула слезы.
Торран нежно притянул меня к себе.
– О, чо акинти, прости, что не объяснил, но я думал, ты и так все понимаешь. Я говорил с твоим экипажем, хотел убедиться, что они не против того, чтобы мы остались еще на некоторое время. Я говорил с сестрой, поскольку должен был удостовериться, что за Сиеном присмотрят и что Фейя не даст «Лоткезу» выкинуть какой-нибудь фокус. У меня и в мыслях не было тебя обижать.
– Так ты не покинешь нас на Бастионе?
– Нет, только если ты меня об этом попросишь.
Я обняла его, крепко прижалась и прошептала:
– Я так рада…
Он успокаивающе провел рукой по моей спине, я медленно расслабилась и положила голову ему на плечо. Я снова вспомнила короткую встречу с принцессой. Она превзошла мои ожидания.
– Твоя сестра любит сына.
– Да. У нас разные взгляды на многое, однако мы оба готовы умереть, чтобы защитить Сиена. – Торран обнимал меня еще несколько минут, затем отстранился и посмотрел в глаза. – Мы находимся в человеческом космосе. Ты в безопасности.
Сердце заколотилось.
– Твой долг выплачен.
Горькая радость от этой мысли оказалась сильней, чем я предполагала. Мне… понравилось считать нас единым целым. Если бы это можно было сохранить без прочего, я бы так и поступила, не промедлив ни секунды.
Торран встал на колени, приложил левое запястье к сердцу и посмотрел мне в глаза.
– Чо вубр чил чоз де чо арбу чил тавоз.
Его голос был глубоким и уверенным, и я понятия не имела, почему мои глаза затуманились, но сморгнула слезы, не дав им проступить по-настоящему.
– Что это значит? – прошептала я.
– Моя жизнь принадлежит мне, но мое сердце принадлежит тебе.
Я кашлянула, пытаясь заговорить, но в горле стоял комок.
– Это поговорка?
Он улыбнулся и прижал мои пальцы к своим губам.
– «Моя жизнь принадлежит мне» – так принято объявлять о том, что долг жизни выплачен.
– А… м-м… другая часть?
– Правда. Еще одна традиционная фраза на случай ухаживания.
Я улыбнулась ему и обхватила его прекрасное лицо ладонями.
– Поточнее?
Он кашлянул.
– Обычно эту фразу произносят, когда оно переходит в завершающую стадию, заключение союза на всю жизнь – вы называете его «брак».
Так это что-то вроде помолвки. Мысль не вызвала во мне того ужаса, какой я ожидала. Вместо этого на сердце у меня стало тепло.
– Научишь меня, как это сказать?
Он повторял фразу до тех пор, пока не добился правильного произношения.
Я встала перед ним на колени и взяла его руки в свои.
– Чо арбу чил тавоз.
Как только слова слетели с моих губ, Торран прижал меня к своей груди. Его рот прильнул к моему, горячий и алчущий. Я застонала и разомкнула губы, отчаянно желая, чтобы он оказался ближе. Как только я подумала, что он подчинится, валовец со стоном отстранился и с огнем во взоре спросил:
