- Ну. – Троэндор опять потёр лицо. Казалось странным, что от этого движения не высекаются искры и не летит каменная крошка. – Подгорный Пророк говорит, конечно, о недопустимости поспешных суждений… В общем, да.
- А значит, кто-то смог незаметно подобраться к лучшей охотничьей команде Академии. Находящейся в полной готовности. Я не знаю, кто на такое способен. Может, Раэрктах. А может, и нет.
- Или маг в ранге архимагистра. Или очень хорошо специализированный маг. Но это неважно – магия такого уровня в Лесу не действует.
Человек и гном посмотрели друг на друга. Хоть проблема и была высказана вслух, облегчения не наступило. Наоборот, ощущение тревоги стало резче и чётче.
- Похоже, Академия столкнулась с тем, о чём раньше не ведала. – на сей раз первым нарушил молчание гном. – Что ж, на то и Лес.
- Остался последний вопрос – когда я возвращаюсь на работу?
- Это как посмотреть. В штаб Службы ты пойдёшь нескоро. Тебя, Серёжа, переводят под моё начало. Начнём с места засады. Туда отправляли исследовательскую группу, но, как бы кто не считал, я хочу, чтобы ты наведался туда. Посмотри всё там, походи по окрестностям. Я считаю, нам всем будет полезен взгляд с
- Пойду завтра с утра. И так много времени потеряно.
…
Солнечный свет пронизывал кроны деревьев, запуская извечный природный калейдоскоп. Зрелище завораживало, учитывая, что кроны молочно-белых деревьев были усыпаны ярко-синими, почти круглыми листьями. Сергей, редко бывавший в этой части Леса, даже немного ослабил внимание, наслаждаясь непривычной красотой. Шелест, неуловимый голос растений, как всегда, не говорил ему ничего определённого, но и совершенно не передавал никакого неприятного, тревожащего диссонанса. Всё вокруг было спокойно, и такому спокойствию Сергей доверял всецело.
Эта идиллия, впрочем, не продержалась долго. Калейдоскоп испортился – взгляду стали попадаться беспорядочные, исковерканные останки изящных белых остовов и разбросанные вокруг листья, чья синева почти полностью уступила место смертельной черноте. Сергей пошёл прямо по этому изломанному следу, и вскоре перед ним раскинулась лужайка – по сути, дно небольшого оврага. То самое место, где неудачной засадой группы Риадаила началась эта история.
В отличие от деревьев, трава и мох уже успели восстановиться, и следы на почве были трудноразличимы даже для тренированного взгляда. То, что можно было рассмотреть, говорило лишь о самом очевидном – короткой яростной схватке и бегстве зверя. Даже контуры западни почти не различались – только их малая часть, которую обозначили своими суматошными движениями два или три охранителя, впавших в замешательство после удивительной осечки ловушки. Никаких обрывков сети, остатков и улик – всё это, как и ожидалось, было тщательно собрано специальной группой, расследовавшей происшествие по горячим следам. Правда, отчёты этой группы не прибавляли ничего существенного к тому, что и так было перед глазами.
Вскоре пришло раздражение. Сергей заставлял себя осматривать окрестности с полной концентрацией, несмотря на отчётливое ощущение, что выполняет какой-то бесполезный ритуал. Весь его опыт говорил, что реальных шансов найти что-то стоящее нет. Вокруг не было даже намёка на зацепку. Шелест по-прежнему не передавал ничего тревожащего, наоборот, он потерял всю свою специфику, стал почти обыденным. Сергею, уверенному, что всё произошедшее очень важно и значимо, такой фон перестал приносить спокойствие, а начал казаться неуместным, чуть ли не издевательским. Через пару часов бесплодных поисков Сергей пинком вырвал из земли клок травы и, яростно вскрикнув, с размаху сел.
Прошло несколько минут, прежде чем накатившая злость окончательно схлынула, утянув за собой остальные эмоции и оставив лишь всепоглощающую апатию. Не было даже ни капли удивления, хотя Сергей прекрасно понимал, что таких срывов с ним, наверное, и не случалось никогда раньше. Понимал, но удивляться не мог. Не было ни досады, ни раздражения, когда пришло осознание, что придётся возвращаться ни с чем. Не взволновало Сергея и то, что на пути назад он был непростительно сильно отвлечён и погружён в свои мысли.
Почему-то, это были мысли о доме. Не о доме в Академгородке, а о родном доме, где Сергей жил с детства. Правда, родным Сергей называл его только в дань традиции. Сутками напролёт пропадая на улицах и спортплощадках, он видел в своём доме лишь немногим большее, чем бесплатную столовую и ночлежку.
