Иен вырулил к МКМ, беломраморный стан которого от фундамента до украшенного горгульями карниза и крыши с зубчатыми стрелами орнаментировал объемистый рельеф с изображением знаменитых магов-врачей, основоположников современной школы магии врачевания.
Под сводами крыш выступали подпирающие столбы из черного мрамора.
На верхних этажах имелась глубокая ниша, в которой стояла свинцовая статуя Гвидо и властно смотрела вниз под полы складчатого одеяния. Иен вошел в центральный портал МКМ. На своем пути он встретил толпы обряженных в желтые мантии магов-эскулапов.
Они глядели на него и шептались.
- Иен Маршак, - обратилась Гурдун тиа Кар к нему, стоя на широкой лестнице.
- Вы, конечно, почувствовали, что случилось, - кивнул он ей и подошел. - Вы знаете об этом по той же причине, по которой и я. Вы почувствовали магический всплеск, как я, почуял его нюхом и отправился на ее поиски, и вот вы собрались здесь.
- Она ранена, - заметила тетраконклавка, в ее голосе он не услышал эмоций, только констатацию факта.
- Да, золоченая пуля, - кивнул он. - Надеюсь, вы сможете ее извлечь?
Она утверждающе кивнула, девушку подхватили двое магов и унесли по лестнице в операционную. Кукла аристократка осталась в ее руках.
- У вас кровь на лице, Маршак.
- Да, верно.
Вокруг повисло какое-то недружелюбное молчание. Гурдун недолюбливала Иена, а большинство магов и вовсе побаивались его, и лишь небольшой процент сознательных их братьев относилось к нему непредвзято. Однако теперь в некрасивом лице тетраконклавки ощущалась подавленная благодарность и даже ошеломление. Она выглядела так, будто бы не могла определиться, что ей нынче чувствовать к нему. Она быстро взяла себя в руки, ее лицо приняло сосредоточенную беспристрастность, что и неэмоциональные имплантные глаза слепой пророчицы, увитые аспидами кабелей.
- Вы решили спасти ее, - снова констатация факта, на ее лице не дрогнул ни один мускул. - Почему вы не застрелили ее?
- Она убивала не по своей вине, - ответил Иен. - Она юна, и я смог ее обезвредить, а значит, она еще сможет пожить и выплатить сполна долг обществу той пользой, которую могут оказать только маги-Исходы.
Иен говорил то, что думал, и его ответ вызвал взрыв одобрительного шепота за его спиной. Иен полагал, что поступил правильно, хоть и нарушил устав. Он всегда старался поступать правильно, по совести, не по правилам, которые навязывали ему совсем другие люди.
- Спасибо, - сказала она и пожелала скорее уйти. В ее, казалось бы, безынтересном сухом голосе Иен отчетливо уловил что-то кратковременно теплое.
- Гурдун.
- Да? - она остановилась, не оборачиваясь.
- Я могу встретиться с уполномоченным архимагом Тетраконклава? Неофициально, если вы понимаете...
- Боюсь, сегодня он не сможет с вами встретиться, - сказала она. - Но я сообщу ему о вашем желании. Если он найдет время для вас, вам сообщат. Всего доброго.
Иену любезно предложили воспользоваться уборной, умыть лицо.
Пес сидел у него в ногах, поскуливая, когда он вошел в умывальный зал.
- Чудовищный день, дружище, а? - сказал он псу, его хрипловатый голос разразился эхом по просторному помещению, отделанному лазурной плиткой. - Боюсь, теперь у меня будут большие проблемы. Секретарию не понравится, что я пренебрег буквой догматория и не прикончил Исхода. Надеюсь, я смогу встретиться с Ласло и получить его протекцию от лица магического сообщества. Мы давно не виделись, но он ведь должен помнить меня и то, что нам вместе пришлось пережить.
Он вытер лицо полотенцем и уставился на свой сломанный нос.
- Кроме того, любопытно, что после того случая с квантовой игрушкой Олдеринга появляется Исход. Может быть, это побочное последствие вероятностного вмешательства в будущее, которое предрекал тот маг-криминалист? Как его?.. Ульрих. Как ты думаешь?
Пес раскатисто залаял ему в ответ.
- Я так тоже подумал.
Во сне Иен видел почерневшие небеса, из них прямо на город падали обмякшие тела людей. Они чудовищным ливнем ударялись об асфальтовые дороги, крыши, застревали в зубчатых копьях заборов. Громовой перестук кукольных туш о земную твердь напоминал барабанный бой. В чернильном небе вспыхивал горящий ореол закрытого луной солнца. Маковые головки расцветали, окаймленные красными брызгами света в мертвецкой тьме. Алебастровое платье Анны, тысячи трупов мужчин, женщин, уличных животных и некое рогатое чудовище, затаившееся в недалеком будущем, промелькнули в бурлящем котелке разгоряченного страхами разума Иена, прежде чем он проснулся в холодном поту.
Это было... предчувствие.
Как всегда, его разбудил сигнальный гудок телеграфа. Он, продолжая какое-то время неподвижно лежать, уставившись в потолок, перебирал в уме промелькнувшие на границе сна волнующие его образы. Иен с превеликим трудом встал с кровати, сдерживая рвотные позывы и головокружение, сопровождающееся метеоритными зарницами в глазах, зажег свет в лампе, выхватывая из затхлой тьмы настенные часы, и хрипловато констатировал:
- Одиннадцать ночи...
