Инфернальные колокола в голове Аннабель привели ее на городскую площадь, где была знаменитая базилика "Святой Марианны", взятая городскими властями под здание театра оперы и балета. Прямоугольное здание ключальни с вытянутыми арочными окнами с мозаикой из разноцветного стекла, ранее предназначенное для ключения младенцев, и высокая колокольня триумфально возвышались над просторной площадью. Зазубренные крыши кирпичного цвета украшались мраморными скульптурами арфистов с латунными венками из терна на кудрявых головах. Арфисты играли свою музыку бронзовому ангелу исполину, распростершего свои три ангельских крыла по сторонам на запад, юг, восток, а рукой указывающий на север, туда, где однажды был рожден мессия, первый марианский меченосец, сын богородицы Марианны, подаривший людям знание о том, как охотиться на ведьм и колдунов. Ангел, в складках ткани, скрывающих часть его фигуристого тела, и сандалиях, держался второй рукой за пик колокольни, стоя у самого края крыши.
Аннабель музыка приманивала туда, точно мотылька на свет свечи. Разница лишь в том, что на этот раз Аннабель была и мотыльком и тем самым пламенем. Она шла, вся в крови, и не только своей, угольно-черной саже, объятая едва уловимым свечением. Люди удивленно сворачивали головы, наблюдая обнаженную альбиноску, идущую по площади. В ушах ее звучал колокольный перезвон, наполняющий ее душу теплом. С удовольствием она ощущала окружающий мир так, как не ощущала его прежде: вкусы, запахи, цвета, все переменилось и стало каким-то незнакомым. Она встала посреди площади, в окружении многих людей. Ангельская песнь в ушах на миг затихла, чтобы разразиться новой частью. Аннабель рефлекторно подняла ладони и прикрыла глаза.
Сначала заиграла волшебная флейта, так легко, словно паря в небесах, и поднимаясь все выше над облаками. Звонкий одинокий напев флейты-скиталицы подхватили альты и виолончели, задавая размеренный ритм, словно накатывают морские волны, захваченные соленым ветром. Чарующая флейта поднималась все выше, но струнный ритм притягивал ее к воде, точно якорем, а затем взрыв золотистых брызг и колокольный звон. Огненный шторм заплясал по площади, захлестнув прохожих языками. Обрушились литавры, точно гром среди ясного неба, огорченные падением флейты. Маленькое солнце растекалось по площади, из глаз Аннабель, окаймленных белыми ресницами, потекли серебристые слезы, губы дрогнули. Зазвучал хорал, сначала запели мужчины-баритоны, словно тяжеловесный кит вырос из водной черноты. Они пропели свои первые слова, когда над ними зазвучали женщины-контральто, а струнный ритм громогласно бил по ушам, пока ангельские голоса возникали посреди морских волн.
В одной руке Аннабель держала фарфоровую куколку и дирижировала ей играющей лишь в ее голове музыкой. Вокруг кричали люди, но она уже не слышала никого из них. Пепельные бабочки застревали в волосах и ресницах, будто это выпавший в середине лета снег. Прозвучал колокольный перезвон, струнный ритм смолк, ангелы запели следующую часть церковного гимна, который Аннабель когда-то слышала в детстве...
Вдруг ее будто б из ведра окатили холодной водой, чарующая музыка оборвалась, и Аннабель открыла глаза. На ее пути встали охотники, их нуллифицирующая аура уколола ее, впившись в энергетический кокон, окутавший ее тело. Душераздирающий вопль сошел с ее губ, когда Иен стал разбрасывать
Иен стрельнул ей в плечо, золоченая пуля вошла в молочную кожу, как раскаленный нож в масло, из раны брызнула серебристая жидкость, и повалил едкий сладковатый дым. Исход схватилась за рану, попятившись босыми ногами спиной от охотников. Это ее тоже не остановило.
Она вскинула руки вперед. В ненавистных охотников выстрелила телекинетическая волна, поднявшая в воздух обгорелые головешки. Иена ударила одна из летевших в него туш кого-то из заживо сожженных жертв мага, он упал лицом вниз, разбив нос. Аннабель потянула за телепатические нити, и площадь начала проваливаться в бездну. Ханна первая поднялась на ноги, и побежала к магу, сверкнув серебреной шпагой, которую она прятала в слоновой трости. Маг играючи откинула нерадивую неофитку каменным градом.
Иен осознал, что выронил револьвер, и его уже поднял Маркус, целясь в мага.
Иен знал, что он не промахнется и попадет ей прямо промеж глаз.
- Збынек, фас! - крикнул он.
Черный пес все понял, он всегда понимал своего хозяина с полуслова.
Он в несколько прыжков набросился на апотекаря, и выстрел револьвера пришелся в сторону. Когда Маркус оттолкнул пса, чтобы попытаться прицелиться снова, пес вцепился в его руку, с силой вонзив белоснежные клыки в рукав, ткань тотчас потемнела от крови.
Револьвер упал.
