– Как он выглядел?
– Маски. Много масок.
Больше он ничего не помнил. И снова шум воды, свист ветра. Возможно, еще длился прыжок. Сон и явь мешались, с хрустом ломался меч, пронзали стоны сотен людей – иглы и ножи под кожу до сердца, чтобы онемело для сострадания. А оно все билось, доносило вещим слухом, кидая в ледяной пот. Где-то за дверью гневно кричал Ли:
– Дайте ему отдохнуть!
– Отдохнет. После допроса. Если он обратится за эту ночь, мы потеряем ценные сведения.
– Он не обратится! Нет! Ни за что! Я не допущу!
Приглушенный голос сторожей по ту сторону. Джоэл лишь слегка поднял голову. Он вслушивался в ход часов и удивлялся, что стрелки идут. Неправильно! Невозможно! Он же помнил, что Вестник Змея остановил время.
– Отставить! Это не в вашей власти.
– Молчи, Ли… Молчи… – твердила Энн.
«Молчи, Ли. Мне уже не помочь. Я расколот. Здесь два меня, два человека. Во времени и вне времени», – отрешенно подумал Джоэл. Друг будто внял мысленному посланию. И замолчал. Похоже, Ли перепугался больше самого Джоэла. А лысые черви продолжали задавать вопросы.
– Несколько уцелевших бродяг видели, как вы говорили с этим… существом.
– Существо говорило со мной.
Отрывистые мертвые слова в череде хоровода ушедших времен. Народ стекался в Вермело, как дождевая вода в бочку, как души в воронку Змея. Сторож толп тянул вверх, как горящей колонной, изошедшей в своей пустоте. Вместо света все получали только вечную ночь. И нигде никого не спасали.
– Что оно вам сказало?
– Просило убить или спасти.
Ответы механизма вместо человеческого голоса, задушенный хрип вместо слов. Птицы теряли голоса и не пели, лишь черный петух орал возле сожженного плетня. Но нет, тот мир исчез, и минула эпоха.
– Человеческим голосом? Осмысленно?
– Не знаю.
– Показался ли этот голос вам знакомым?
Джо вспоминал колокола в перезвоне больных масок театра но, они тянулись вязью черных линий. И умоляли то убить, то спасти. Но ведь для них закончилась игра, закончилось время. А для него еще не настало.
– Нет. Это были… разные голоса.
– Что-нибудь еще?
Трупный червь щелкнул жвалами, извернулся волокнистым телом гадкой личинки, окукливаясь, отращивая крылья мухи. Он скреб по бумаге шестью жадными лапками, оставляя засечки из грязи.
– Больше ничего. Простите, я больше ничего не заметил. Возможно, я вспомню немного позднее.
– Хорошо. Продолжим завтра. Уведите его.
И его вели. Снова по мертвенным коридорам среди пронизывающих сквозняков, в которых затерялось многовековое безумие. И голоса истерзанных пациентов, прикованных цепями к стенам, сливались в единый зов сотен масок. Он возвещал, что настает застенный мир, он говорил, что время сдаться. Убитая память одинокой весны сгорела в электрических лампочках, смешались сезоны и времена. Остались лишь шаги по кафелю.
– Джо! Джо! Пожалуйста, вернись! – прорезал липкий кокон перепуганный голос. Что-то щелкнуло в застывшем мозгу. Допрос самого себя завершился. Джоэл выдохнул, точно вынырнул из пыточной лоханки. Он ожил, устрашившись потерять Ли, и тут же потянулся к нему, не замечая ни караульных, ни следователей. Джоэл просто обнял Ли посреди коридора и ответил:
– Все хорошо. Я здесь.
– Джо, ты меня напугал. Как ты меня напугал, – тихо всхлипнул Ли. – Я думал, ты сошел с ума, как все, кто уцелел после атаки легендарного сомна.
– Пока никому не распространяйтесь. Завтра начальство даст распоряжения, – разбил короткую сцену радости вкрадчивый тон караульных.
– Да, завтра. Сегодня – отдых! – снова яростно сорвался Ли.
– Все-все, оставляем вас в покое, – наконец ретировались сторожа.
Заскрипели старые петли на нижнем уровне, который в последнее время слишком часто заменял уютную мансарду. Где-то там осталась надежда на покой, иллюзия отдыха и восстановления сил. Здесь ждали только бесконечные часы заточения во имя общей безопасности. Джоэл готовился к невыносимой ноше одиночества в темноте. Но в камеру следом зашел Ли, а затем санитары приволокли жесткую пружинную кровать из лазарета. От матраса несло спиртом и лекарствами, но хотя бы не гнилью, не смертью. И их закрыли вдвоем в темноте, в круге мерцания тусклой лампочки. Вдвоем с Ли. Джоэл растерянно остановился.
– Ложись, ты же почти падаешь… – решительно сказал Ли. Джоэл послушался, он не запомнил, как снял сапоги и плащ. Не помнил и тот момент, когда растянулся на матрасе выпотрошенным мешком с соломой, измученный и опустошенный. Ясность мыслей возвращало то, что рядом оставался Ли. Джоэл понял: он по-настоящему опасен для друга после увиденного, после всех этих масок. К счастью, руки и ноги уже сковывали крепкие ремни. Только бы Ли хватило решительности…
– Послушай меня. Мы поклялись. Ты помнишь? – нервно начал Джоэл.
– Да, – донесся из сумрака вздох-шепот. Силуэт плыл сквозь зеленоватые тени. Ли сутулился и вздрагивал.
– Я обещал тебе. Теперь ты пообещай мне, – твердо продолжил Джоэл, облизнув пересохшие растрескавшиеся губы. – При малейших признаках превращения перережь мне глотку. Если я обращусь во второго Вестника Змея, город погибнет.
– Не переоценивай себя, ты ни в кого…
