– Идемте, Джолин, – ласково увещевал Джоэл, мысленно просчитывая, в каком направлении двинулся монстр.
Возможно, он следовал за ними, высматривал, как опасный хищник. Для него-то они все трое были не больше чем канарейки в клетке. Хотя тварь, хотелось верить, и не догадывалась, что у двоих «канареек» есть острые мечи. Джоэл почувствовал в руках небывалую силу: ради Ли и Джолин, следовавших рядом с ним, он бы не устрашился сразиться даже с Вестником Змея. Но все хорошо звучало на словах, пока не давила аура кошмаров. А она возникала колючим холодом с разных сторон, мерцала далекой молнией. И пропадала, будто ее вовсе не существовало.
Вестник Змея с непонятной целью наматывал круги по кварталу. Или с понятной и предельно очевидной? Джоэл не мог ухватить осколок возникшей мысли. Но для ее формирования недоставало ни доказательств, ни даже предположений. А выстраивать теории на основе неразборчивых предчувствий он не имел права. К тому же его первейшей задачей сделалось сопровождение Джолин на телеграфную станцию, снабженную укрепленной стальной дверью. Булочная – ее дом – в данный момент представлялась крайне ненадежным убежищем. Хотелось бы сопроводить Джолин в квартал Охотников, но до него было слишком далеко для перепуганной девушки. Она и так едва не падала, одной рукой судорожно вцепившись в привычную корзину, а другой в Джоэла.
– Что случилось? – немедленно спросил престарелый телеграфист в форменной фуражке и серой ливрее с черными пуговицами. Он был охотником в отставке, как и все ночные стражи, которым посчастливилось дожить до преклонных лет. Несмотря на стальную выправку, которая еще чувствовалась в его сутулой фигуре, рассказ Джолин глубоко тронул старика. Да и от вида ее заплаканного лица не дрогнул бы разве что камень! Джоэл с тяжелым сердцем оставлял ее на попечение телеграфиста, когда тот передал экстренный сигнал всем отрядам.
– Я вернусь за вами, Джолин! – пообещал Джоэл, усаживая ее на скамейку возле стола с нервно стучащим аппаратом. Джолин только сдавила шершавую ладонь охотника своими крошечными ручками. Пусть их тоже покрывали мозоли и ожоги, но в крупной кисти охотника они выглядели почти кукольными, бледные и ледяные.
– Я вернусь! – уверенно повторил Джоэл, хотя не желал покидать беспомощную Джолин. Он понимал, что нужен на улицах, они с Ли видели тварь и уже знали, чего стоит опасаться в первую очередь. Но рядом панически дрожала хрупкая девушка, которая подалась вперед и спрятала голову на груди Джоэла в поисках защиты и успокоения. Крупные слезы потекли ему на рубашку, и он совсем растерялся, не смея крепко обнять Джолин, чтобы никто – в том числе он сам – не решил, что охотник воспользовался бедственным положением жертвы ради своих корыстных целей. В другое время он открыто признавался себе, что хочет обнимать Джолин и, что скрывать, всецело обладать ею. Но в эту ночь такие мысли отзывались необъяснимой неправильностью. И Джоэл отстранился. Он снял с себя плащ и закутал Джолин, чтобы хоть немного унять ее дрожь.
– Ну что вы, право, не стоило. У меня есть прекрасный плед из овечьей шерсти. В долгие ночные дежурства здесь сидеть, знаете ли, холодновато, – как можно более мягким тоном отозвался телеграфист и укрыл Джолин поверх плаща упомянутым одеялом. Джоэл немного успокоился и оставил ее под опекой старика, пообещав обязательно вскорости вернуться.
– Прибыли! – возвестил выглянувший на улицу Ли.
– Батлер! – приветствовал вскоре Джоэл принесшегося на собачьей упряжке друга. Следом за ним прибежала по крышам растрепанная Энн, напоминающая ведьму из древних сказов. Ее выдернули из академии. В последние годы она работала с новобранцами днем, поэтому внезапная тревога выбила ее из объятий сна. Но тем хуже для монстров.
Батлер и Энн считались опытными охотниками. И пусть у Батлера накануне погиб напарник, он ничем не выдавал боль новой утраты. Джоэл знал: лучшее лекарство от боли из-за обращений близких – это истребление монстров. И если новая тварь насылала кошмары, которые способствовали перекидыванию в сомнамбул, то тем более стоило как можно быстрее найти ее и уничтожить.
– Ну что, дадим жару? – криво ухмыльнулась Энн.
– Ради тех, кто с нами, и в память о тех, кто почил, – тихо помолился Батлер, доставая длинную саблю.
Собак он оставил у телеграфиста, там же Энн захватила несколько метательных ножей. И они вчетвером отправились прочесывать район. По кварталу Ткачей сновало множество отрядов. Вероятно, из местных уже никто не спал, но все затаились, молясь каждый своему божку в едином порыве, чтобы нечто зловещее, из-за чего подняли столько охотников, не проникло в их жилище.
– Да где же он? – фыркал и рычал Ли, когда они битый час провели в бесполезных поисках. Удалая бравада сменилась тревожной раздраженностью.
– Вы бы еще погромче орали, мальчики. От вас все сомны разбегутся, – ответила ему Энн, щуря глаза и прислушиваясь к малейшему шороху. Джоэл же ориентировался на отпечатки зловещей ауры.
