Выходило, что всю славу присвоили ему, человеку, который красиво прикончил жуткую тварь. Самолюбие Джоэла неприятно всколыхнулось, но тут же рассеялось утренним туманом: он бы и сам ни за что не согласился на столь высокий пост.
– Поздравляю! – искренне отозвался Джоэл.
– Да, все поздравляют. Я пытался рассказать им о том, что ты сделал. Но они написали, что из-за твоего взрыва было необоснованно разрушено три здания и погибли люди. Какие люди? Якудза? Твари канцелярские! – В голосе Умана появилось чувство вины, глубокой и ожесточенной. – Мы-то оба знаем, как ты помог. Выбора не было! Мы оба знаем, что в некоторых ситуациях гибель людей неизбежна. Я поговорю и…
– Не стоит, – оборвал Джоэл, который впервые услышал подтверждение своих страшных догадок. – Я рад, что не попал под трибунал. Погибли невинные люди.
– В трущобах? Невинные? – Уман недобро рассмеялся. Да так гулко, что на него обернулась пара медсестер. Они хотели сделать замечание насчет тишины в палате, где тихо загибались от ран еще двое незнакомых охотников, но с суеверным ужасом удалились. Уже тогда статус верховного охотника начал портить и без того тяжелый характер Умана.
– Да, люди. Да, невинные, – отчеканил Джоэл. – Пока их вина не доказана, они не преступники и не пособники.
– Ну… Как знаешь. Для себя я ничего не забуду, – отмахнулся Уман, и, кажется, с того дня, с того разговора их непрочная странная дружба начала постепенно отмирать и превращаться в сухую формальность. – Но как верховный охотник я найду способ уничтожить все документы о гибели этих трущобных крыс. Ты один из лучших. И ты не заслужил такого пятна на репутации.
– Уже говоришь как верховный охотник! – попытался разрядить атмосферу Джоэл, но тут же вновь серьезно спросил: – Верховный… А как же меч? Сражения? Как ты без всего этого проживешь? У верховного охотника, говорят, больше кабинетной работы. Допросы, расследования, координация отрядов и прочее.
Уман протяжно вздохнул, хотя скорее зарычал, словно раненый крупный зверь. Он ответил не сразу, долго думал, потом отозвался, уставившись в никуда единственным темным глазом:
– Знаешь, Джо… перегорело что-то. Во мне. Внутри. Да, сражения – это моя жизнь. Была. Но после того, что я увидел, после той твари, которую мы все вместе уничтожили, все остальные сомны поблекли, как и возможные сражения с ними. Вот если возникнет подобный, я снова возьмусь за меч.
– Значит, ты рад своему назначению? – удивился Джоэл. Сам он воспринимал сражения с сомнами как неизбежность, необходимость и едва ли понимал упоение, охватывающее Умана раньше, как и его разочарование теперь.
– Посмотрим, – ответил тогда боевой товарищ. И по сей день Джоэл не ведал, рад ли верховный охотник своей должности.
За пять лет рельефные мышцы слегка заплыли жиром, а знаменитый двуручный меч почти прирос вместе с наградными украшенными ножнами к подставке на стене. Зато допросы в психушке стали куда более жестокими, чем раньше. Многие считали, что Уман Тенеб стальной рукой навел порядок: горожане теперь просто боялись укрывать своих обратившихся друзей и родственников. К тому же в Вермело распространилась система доносов, соседи часто приносили анонимные письма с указанием на подозрительные находки в Ловцах Снов или непонятные шумы по ночам.
Джоэл всегда считал Умана прямым и неизворотливым. Выходит, ошибался. Бывший друг, обретя власть, измыслил сотни способов доставать нужных свидетелей по делам сомнов, не гнушался шантажировать и запугивать. Он грозил уничтожить всю семью, если кто-то скрывал монстра, считая, что случится чудо.
«Да, посмотрим, посмотрим. Ну что, Уман, сдвинешься теперь с места? Появился монстр под стать прошлому. Даже похуже. Выйдешь с мечом или меня в кандалах выведешь?» – судорожно размышлял Джоэл, поднимаясь на второй этаж. В коридорах стоял запах несвежих тряпок и тушеной капусты, от которой сводило желудок. Не то тошнотой, не то голодом. Джоэл припомнил, что последний раз ел накануне в шесть вечера, с тех пор воспоминания сливались в единую кровавую кляксу.
Он шел на третий этаж и не видел толком ничего: ни серых стен с узкими бойницами, ни мерцания тусклых лампочек. Ряды окованных дверей сливались единой полосой. И вот в торце коридора предстала последняя, ярко-красная. Она щерилась массивной витой ручкой из железа и крупной замочной скважиной. Джоэл решительно постучал, но не дождался ответа и вошел.
В кабинет через два стрельчатых узких окна ярко проникало свечение раннего дня. Дорогие деревянные панели с лаковыми рисунками на стенах дополняли не менее дорогую мебель из темного шпона. На массивном длинном столе лежали принесенные из архива личные дела, свежие отчеты о происшествиях и иные документы. Фигура, восседавшая на тяжелом кресле с точеными узорчатыми ручками, гармонично дополняла помпезный вид обстановки.
