Не всегда охотники успевали на помощь, когда родители несчастных малышей внезапно обращались. А некоторых больных детей, мечущихся в горячке, поглощали их собственные кошмары. В таком случае велась статистика детской смертности, словно от дифтерита или скарлатины.
Вермело давно воспринимал обращения как неизбежную болезнь, которая иногда перерастала в эпидемии. Так же в далекие времена чуму именовали карой небес; с той напастью, к счастью, справились. Справлялись и с эпидемиями детских обращений. Но хорошая статистика не отменяла сотни личных драм, не умаляла бесконечного горя несчастных семей. Какая-то драма скрывалась и в старой пекарне – возможно, не одна, – но эти цепи накрепко связывали обитателей приземистого домишки.
«Ну все, хватит с нас. Хватит с Ли. Так можно на карантин опять загреметь. Ли этого не заслужил», – сказал себе Джоэл и решительно нанес удар, а за ним второй и третий. Кричащая иллюзия рассеялась – вернее, распалась на клочки. Джоэл потерянно застыл подле кровавого месива, упрямо твердя себе, что настоящих детей он всегда только защищал и никогда не причинил бы им вреда. Так повелось еще в приюте. Но когда он думал о ранней юности, то неизбежно вспоминал пожар. Тот самый пожар… и безрадостную тайну, которую не знал никто из друзей.
– Пойдем отсюда, Ли. Сомнов здесь нет, – сухо бросил Джоэл. – Чистильщики всё передадут в квартал Прокаженных.
– Поговори утром с Джолин, – отчего-то уверенно, но невпопад ответил Ли. Он резко схватил за запястье Джоэла, поворачивая к себе, чтобы уж точно не удалось отмолчаться под видом, будто не услышал.
– Расспросить ее об этих снах? Вот об этом? – Джоэл, старательно не глядя, указал за спину на то, что осталось в Ловце Снов.
– Нет. Ты должен не расспрашивать ее о снах, а защищать от них. Если она тебе хоть как-то дорога. – Ли многозначительно поднял лихорадочно блестящие темные глаза и плотнее сдавил запястье, а потом резко отпустил.
«Я готов защищать ото снов каждого жителя Вермело, но у меня нет такой силы, чтобы оградить всех от самих себя. Да и разве имеет право человек на такую силу?» – подумал Джоэл, невольно представляя, сколько бы он сумел сделать для людей, если бы кто-то наделил его небывалой мощью, способной противостоять нашествию кошмаров.
Но он не привык долго мечтать о несбыточном, а об осуществимом не мечталось. Еще пару дней назад он страстно желал встретиться с Джолин, но теперь возможный разговор пугал. Джоэл не признавался себе, но чувствовал: он не хочет ничего узнавать про таинственную девушку из пекарни. Ему хватало созданного образа. Но подобные рассуждения выглядели до безобразия малодушными, и Джоэл подавил их, уничтожил и растоптал, как сорняки у обочины. Он – охотник. Расследовать и докапываться до правды – его долг. Чувства вторичны. И все же… На Ли такие запреты не распространялись: друга он оберегал искренне, а не ради расследования или долга перед организацией. Чем отличалась от него Джолин, кроме того, что не состояла в их братстве охотников?
Джоэл резко остановился посреди улицы. Его поразило внезапное осознание: «Да я ведь знаю, как спасти ее из пекарни!» Он улыбнулся, едва не рассмеялся. Вот же оно! Ответ, который всегда лежал на поверхности! Он всегда знал! И так глупо загонял себя в лабиринт сомнений и беспомощности.
– Что такое, Джо? – поразился Ли. – Ты будто гору золота нашел. Сто лет не видел такого выражения на твоей кислой физиономии.
– Пока ничего, Ли. Пока ничего, – покачал головой Джоэл, охваченный нездоровым весельем, которое душным маревом сковывало ясность мыслей, но зато уничтожало впечатления от убийства иллюзорного ребенка. Нет-нет, больше таких находок он не допустит, он спасет Джолин! Больше она не увидит таких снов! Эта упрямая мысль придала отваги.
Так он и патрулировал улицы, так и дожил до утра, непривычно воодушевленный и, что скрывать, влюбленный, как мальчишка. Вернее, как благородный рыцарь из старинных баллад, несущийся вызволять даму из высокой башни, оплетенной драконом, предшественником Змея. Но с проблесками рассвета нестройный вихрь мыслей отступил. Желтый Глаз мутным свечением отделил кровь от воды, дал верные названия предметам. И в обезоруживающих лучах утра ярче проступали ошметки кошмаров, изрубленные в сетях.
Не хватало Ли, ушедшего на другую сторону квартала, не хватало поддержки, да еще снедала тревога: как он там после увиденного? Хотя кошмары к нему являлись только собственные, и ничьи больше. Зато молчаливый Джоэл порой впитывал образы очередной долгой ночи. Он никогда не стенал и не плакал, не показывал открыто отвращения, но немо кричало его сознание, выкидывая в Ловцы Снов осколки боли жителей Вермело, чужого непознанного разума. В эту ночь он приблизился к неразгаданной тайне пекарни на Королевской улице, но снова не ухватил ни единого ответа. Впрочем, желание встретиться с Джолин никуда не делось, а наоборот, укрепилось.
