– Не просто уцелел, Джо! – воодушевленно твердил Ли, не замечая ни скользкого ската крыши, ни промозглой погоды, погружаясь во времена своего детства. – Он светился. Значит, кто-то его зажигал. Значит, для чего-то понадобилось. Я тогда подумал, а сейчас опять вспомнил: а что, если уцелел не только Вермело? – Джоэл вздрогнул от очередной крамольной мысли друга. – Что, если и другие города успели возвести энергетические щиты? И вот они шлют нам сигнал! Но никто не хочет его принять. Никто не хочет поверить, что мы не исключительные, не последний островок цивилизации.
– Опять твои бунтарские мысли. Ли, не говори об этом так громко, – зло шикнул на него Джоэл. – Маяк мог быть зеленым глазом еще какого-нибудь змея. Или твари похуже. Или просто маяк – это древний механизм, который не выключили. Вот он и мерцает вхолостую, не может остановиться.
– Как и все мы. Ждем чего-то и ждем. Не можем остановиться в этом ожидании. Не можем просто жить, – серьезно ответил Ли и ссутулился. – Будто в осаде. Но в истории древних войн осады рано или поздно заканчивались. А чего ждем мы? Весь наш город – корабль в бурю, который не видит маяка. Куда мы все несемся? Куда нас влекут волны времени? В тихую гавань? На острые рифы? Никто не знает.
Говорил он плавно и складно, почти нараспев, точно заученную роль, точно давно намеревался высказать все наболевшее на сердце. Это только с виду Ли выглядел беззаботным хвастуном. Но он по-настоящему переживал за их город, за их маленький мир, затерянный кораблик в бушующих темных волнах. Джоэл разделял с Ли эти образы, но боялся поверить, что где-то существует другой такой же город, о котором, возможно, намеренно умалчивают.
– Нет, Ли, я всерьез опасаюсь, что ты начнешь писать брошюры для революционеров. – Джоэл мотнул головой, сурово нахмурившись. – Говорить ты умеешь, я не спорю. Но у нас есть дело. Вермело выживает, потому что каждый занимается своим делом. Каждый на своем месте, каждый получает то, что заслужил.
Грубые интонации сквозили ненастоящей суровостью, неискренность ранила Ли. В свете масляной лампы обесцвеченно желтое лицо разочарованно скривилось, густые брови поползли наверх. Опущенные уголки плотно сжатых губ придали тонким чертам скорбный вид.
– Надеюсь, ты в это не веришь, – воскликнул Ли обиженно и колко. Даже ветер не искажал предельно понятные интонации.
– Не до конца. Но…
Джоэл осекся, вернее, его заставил замолчать непонятный звук, тонкий, смутно напоминающий мяуканье кошки. Но когда звук повторился, Джоэл усомнился, что это мохнатые бродяги выясняют отношения. Сквозь ветер и дождь кто-то безотчетно звал на помощь, кто-то, кто еще не умел говорить. Крик перетекал в тонкий беспомощный всхлип.
– Джо, что это? – вздрогнул Ли. – Как будто где-то плачет ребенок.
– Может, в чьем-нибудь доме? – недоверчиво предположил Джоэл. Годы службы велели искать уловку даже в безобидных вещах. А в последнее время ему и подавно все мнилось неправильным, ведь легендарный сомн умел менять обличья. Неправильность проникала под кожу острыми ударами редких крупных капель, срывавшихся с клубящихся черных облаков.
– Нет. На улице, я в этом уверен. Его оставили на улице на верную смерть, – тут же сочинил себе ужасную версию Ли. Но Джоэл верил только фактам.
– Мы этого не знаем наверняка. У тебя разыгралось воображение. Но да, надо проверить.
Джоэл подавил в себе настороженную черствость: как защитник города он не имел права трусливо выжидать, если кто-то попал в беду, особенно кто-то маленький и слабый. Они вслушивались в звук, а тот все усиливался, короткий, полный отчаяния и страха. Где-то среди заполненных монстрами улиц плакал младенец.
Джоэл и Ли двинулись на звук сквозь постепенно стихающую бурю. Ветер больше не искажал звуки, не относил их в ложном направлении. И вскоре не пришлось петлять по сумрачным проулкам, меся сапогами помои и глину. Напарники вновь миновали улицу Делло, вновь блеснули стершиеся таблички, потом охотники продвинулись чуть севернее по кварталу Ткачей. Звук приближался, и сердце Джоэла замедляло ход, отсчитывая шагами времени гулкие душащие удары.
«Королевская улица… Что же это? Почему все ведет на эту проклятую улицу?! Джолин… Джолин… Что, если это ее внебрачный ребенок? Ее страшная тайна. Но она бы не поступила так, она бы не бросила его. Я не верю!» – твердил себе Джоэл, когда непрекращающийся плач вывел их в знакомый проулок, где на заборе, выгнув спину и ощерившись, стоял шипящий кот. Облезлое мокрое создание выглядело жалко и в высшей мере испуганно.
Кот неподвижно глядел вперед, Джоэл без стимуляторов не мог различить во мраке почти ничего. Но вскоре дождь прекратился, точно какой-то великан завернул кран на небесной трубе. Тучи рассеялись, являя ночной облик Змея. Красный Глаз суровой бесконечностью исхлестал молчаливые улицы, исполосовал ударами света разбитую брусчатку, покрасил и выделил мокрые нити Ловцов Снов. Под его взором капли дождя обратились в кровь, словно город пережил резню. И даже белая черемуха в неверном свете выглядела порочной, окровавленной.
