Не стал садиться и Паркер. Он почтительно, и все же как равный на равного, глядел на коротковолосого, в затрапезном плащике полицейского, чем-то неуловимо напоминающего школьного учителя, видя и волевой четкий рот, и зоркие глаза его за стеклами очков, понимая, что этот человек не свернет с дороги, даже если у него в стволе останется единственный патрон…
— Ну как, вы сыскали убийцу Тифтуса? Риган не без сарказма ответил:
— Да об этом, по-моему, ты знаешь получше меня… — Он продолжал озирать гостиную. — Жаль, я не застал в живых Джозефа Шардина. По-моему, он та загадочная центральная фигура, вокруг которой и вертится все дело…
— А почему вы думаете, что я знаю лучше, чем вы? — спросил Паркер.
— Ты ведь, собственно, его и разрешил, дал нам звено, которого недоставало, ну и вот итог… — Риган был устало-насмешлив, но говорил не обидно.
— Этот самый Джимми Чамберс?
— Да, — почему-то зевнув, ответил Риган.
— И он, как по всему выходит, убийца Тифтуса?
— Вероятно. Эбнер пляшет и поет от восторга.
— А вы?
— А я — нет. Но это теперь не имеет никакого значения, потому что расследование прекращено.
— А ведь вы, мистер Риган, все хотите задать мне какие-то вопросы. Давайте, я попробую ответить…
— Зачем тебе это, тем более — сейчас?
— Я предпочел бы объясняться все-таки в вами, нежели с местными полицейскими.
Риган хмуро поглядел на него и поправил очки.
— Не исключено, что сейчас ты вполне искренен… Непонятно только, отчего ты так поздно вспомнил о Чамберсе. У тебя что, провалы в памяти?
Паркер не удержался и улыбнулся:
— Да я сначала решил, что он ни при чем, потом, когда убийцу все не находили, стал исподволь его подозревать; у него и судимость, по слухам, уже была… Вам говорить не стал, вы бы сразу все следствие, как одеяло, перетянули на этого Чамберса, — а если он не виновен? А виновен — какой мне резон покрывать его? Он арестован хоть?
— Нет. Его нет здесь, — покачал головой Риган.
— Ну, это его коронный номер — убить и скрыться… Он предпочитал самолеты…
— Да, все как-то утряслось, распределилось по ячейкам, жаль только, что слишком поздно… Знаешь, как в калейдоскопе — потрясешь горстку стекляшек, глянешь в картонную трубку — а они выстроились в стройный узор. Все зависит от системы зеркал… Между тобой, Рондой Сэмуэльс и Эбнером тоже ведь имеется пока необъяснимая для меня связь…
— Что касается Ронды Сэмуэльс, я познакомился с кей уже после убийства Тифтуса…
— Охотно верю… А что вас связывает — не понимаю. — Ригану надоело стоять на одном месте, он принялся разгуливать по комнате, как по музею, время от времени наклоняя голову набок и рассматривая антикварную мебель. — Да, центральная фигура — Шардин. Умирает старик, на похороны съезжаются трое: два уголовника, третий бизнесмен, он летел из Майами… Один уголовник зачем-то именно здесь прикончил другого, а импозантный бизнесмен почему-то стал закадычнейшим дружком начальника полиции и нежным советчиком скорбной загорелой леди… Странно, странно, господа присяжные заседатели…
Да-с. Загорелая леди то признает в нем убийцу, то уверяет, что она, ах, извините, ошиблась; а то вдруг вспоминает о неком призрачном злодее Чамберсе, а о нем-то уже немного раньше вспомнил и бизнесмен. Странно все, не так ли. Виллис? Я до нынешнего утра слыхом не слыхивал ни о каком Чамберсе, а теперь, кажется, даже птицы на ветках четко произносят: "Чамберс, Чамберс…"
Паркер вновь не мог удержаться от улыбки:
— Янгер вчера узнал о Чамберсе… А дама что?
— Ну да, ты ведь не знаешь, тебя не было на погребении… Она именно сегодня утром вдруг вспомнила, как Тифтус называл того, кто его избил. Это был, разумеется, Чамберс…
— Тифтус и мне это говорил, — подтвердил Паркер. Риган поглядел на Паркера и внезапно заскучал. Он вновь заходил по гостиной.
— От чего, интересно, умер Джо Шардин?
— От сердечного приступа.
— Эту версию передо мной уже проиграли, это я слышал… Ну ладно. Все, Виллис. Меня интересовало, отчего ты раньше ни звука не проронил о Чамберсе… Ты дал мне ответ.
— Я сказал вам правду…
Риган, пожав плечами, повернулся к выходу, небрежно бросив:
— Не сомневаюсь… В конце концов у меня об этой истории голова болеть не должна. Легендарного Чамберса арестуют, а что всплывет на суде — кто его знает. Мне любопытна концовка этой истории.
— Мне тоже, — вежливо вставил Паркер. Риган сказал уже в прихожей, стоя лицом к солнечному свету и затылком к Паркеру:
— С тобой было любопытно познакомиться. Виллис… — Ответ на эту стереотипную фразу, произносимую столь часто и по самым разным поводам, — не предусматривался. Паркер отворил дверь. Риган повернул на пороге коротковолосую голову.
— Ты, видимо, скоро покинешь Сагамор?
— Не исключено…
— Ну — тогда до свидания, Чарльз Виллис.
— До свидания.
Ровно в три часа явился Янгер. Паркер не стал дожидаться, пока он вылезет, качая брюхом, из "форда", пока дойдет до крыльца и позвонит… едва завидя машину, он, взяв чемодан, легко сбежал с крыльца.
У поворота дорожки он через плечо посмотрел на дом старика: на окнах были всюду опущены шторы, словно веками прикрыты глаза.
