Ничего, ничего страшного для неё в этом не было, Светлана жила в таком режиме уже год, она к этому привыкла. Папа, братья, мама… Забота о них стала уже не частью её жизни, а самой жизнью. Вот и братья уже проснулись, хотя ещё и лежат под своим одеялом, но уже шепчутся. Она слышит через открытую дверь. Они скоро вскочат и наперегонки побегут в ванную, и ещё там, у раковины, начнут ругаться и считаться, выясняя, кто должен сегодня первый сидеть за компьютером. А она будет готовить им омлет и заваривать чай. И всё было бы по-воскресному, как раньше, как пару месяцев назад, если бы не одно «но».
Пальцы. Девочка почувствовала, что с ними что-то происходит. Она взглянула на свою руку. И всё сразу переменилось. Утро, такое обычное, безмятежное воскресное утро заполнилось тревогой. Даже не тревогой, тревога — это ерунда. Это её утро в одно мгновение наполнилось страхом. Два чёрных пятнышка, которые ещё вчера так внимательно под лупой изучал молодой хирург, УВЕЛИЧИЛИСЬ! Это было очевидно. Чернота разлилась уже до середины подушечек. Света повернула к себе руку, ей не нужны были подтверждения увеличения пятен, но они были. Под ногтем на безымянном пальце в самом центре появилась чёрная точка. Девочка даже потёрла ноготь. Ну, мало ли… Вдруг это что-то прилипло сверху. Но она знала, что ничего к ногтю не прилипало. Чернота пришла изнутри. Точка была прекрасно видна на розовом фоне. Она чернела оттуда, из-под ногтевой пластины.
Светлана быстро встала и пошла в ванную. Там, встав у зеркала, девочка опять стала рассматривать свои пальцы. Трогать их, мять и даже сжимать с силой. Нет, боли она не чувствовала. Зато чувствовала, что эти чёрные ткани на ощупь ничем не отличаются от нормальных. Пятна отличались от всего остального только цветом. Но и этого ей было достаточно для того, чтобы впасть в уныние. В настоящее отчаяние. Она заплакала. Если бы сегодня был обычный день, а не воскресенье, девочка обязательно сразу после садика пошла бы к хирургу. И вообще-то она уже знала, о чём хотела его попросить. Она хотела удалить их, пока эти пятна не растеклись по всей руке.
— Света-а…, - ну, конечно, это был Колька, помимо того, что ныл, он ещё и пинал дверь. — Свет, ты скоро?
— Я скоро, — Света стала быстро умываться, чтобы братья не увидели, что она плакала. — И не смей ломиться, просто нужно постучать!
— Ладно. — отвечал братик.
— Жди, — сказала девочка, беря зубную щётку.
— Жду.
Папа уже давно пришёл, братья давно были накормлены и сидели за компьютером. Ругались, как обычно. Когда Света проходила мимо их комнаты, ругались шёпотом, чтобы сестра не наказала. Светлана занялась мамой. Вымыла её. Папа был рядом и по возможности помогал.
— Света, — начал он, заглядывая ей в лицо.
— Что, пап? — спросила она, понимая, что сейчас он начнёт задавать всякие ненужные вопросы.
— А ты что такая?
— Какая такая?
— Печальная какая-то? Что-то случилось?
Девочка делала всё очень аккуратно, она обмывала маму, меняла постельное бельё, выносила тазики с водой и грязными простынями так, чтобы папа, сидевший рядом, не увидел её почерневших пальцев. Резиновые перчатки она недавно выбросила, они были старые. Старые выбросила, новые купить не додумалась, забыла. И папа ещё не видел её пальцев, поэтому говорить ему о пугавшей её черноте она не стала. И соврала:
— Да всё в порядке, па. Просто немного устала.
Отец поймал её мокрую руку, притянул к себе:
— Ничего, потерпи немного. До конца февраля. Ты ведь помнишь, я в феврале погашу кредит. И нам станет жить полегче. Главное, чтобы до февраля наши сиделки не разбежались.
— Не разбегутся, — заверила его Светлана.
— Думаешь?
— Думаю, — ей очень хотелось сказать ему, что она дала Ивановой денег. Но она не решилась. И просто добавила: — Я поговорила с Ивановой, она обещала до февраля не уходить.
— Да ты что?! — Света прекрасно видела, как обрадовала эта новость отца. Сам он пытался не заводить разговор с сиделкой, понимая, что ему пока нечего ей предложить. — Ты серьёзно с нею говорила?
— Да, пап, насчёт этого не волнуйся.
Он притянул её к себе ещё ближе и обнял. От него пахло сигаретами. Сигареты были его последней радостью. Хотя и курил он совсем мало. Табак нынче дорог.
«Папа хороший, это хорошо, что он не унывает». Девочка вдыхала родной запах отца. Она даже думать не хотела, что с ним станет, что станет с близнецами, если чернота не остановится. Если поползёт по пальцам дальше и дальше, с пальцев перекинется на ладонь и станет стекать на предплечье. Что будет с ними, если эта болезнь неизлечима? Девочка подумал, что папа и братья без неё… пропадут!
Светлана уже готова была заплакать, но тут в кармане её стареньких треников зазвонил телефон. Она прекрасно помнила, что договорилась с Сильвией о встрече и дала ей номер телефона. И теперь, когда услышала звонок, сразу стала думать, как отказаться от похода в ресторан, что придумать в оправдание. Но достав телефон и заглянув в него, девочка обрадовалась: «Пахом». От радости позабыв о том, что папа рядом, она нажала на кнопку и сразу произнесла:
— Привет, Влад.
