— Здорово, Свет! Ну что, у тебя какие планы на сегодня?
— Ой, Влад… Сегодня я дома. Дел за неделю накопилось, стирки, уборки, приготовить что-то нужно, сегодня все мои дома. Надо кормить папу и братьев.
— Ты, что, никуда сегодня не пойдёшь?
— Владик, дел по дому много. Может, если только в магазин.
— Да? — Пахомов был заметно расстроен. — Ну ладно. А в магазин когда собираешься?
— Не знаю, как всё поделаю, к вечеру, наверное.
И тут Света заметила, как папа делает ей знаки, она зажимает трубку: что, пап?
— Кто это? — спрашивает тот.
— Пахомов. Одноклассник. В соседнем доме живёт.
— Он тебя пригласить куда-то хочет?
Светлана пожимает плечами: не знаю. И папа вдруг говорит ей:
— Слушай, ты маму помыла, нас накормила, иди прогуляйся. Мы без тебя продержимся часика три или четыре. А стирка твоя никуда не денется.
— Погулять? — Света не ожидала от папы такого. Она не думала, что он ей вот так просто разрешит погулять с парнем.
— Иди, говорю, иди погуляй, — отец удивляет её ещё больше. Он, кажется, настаивает.
Света всё ещё смотрит на папу, но уже убирает руку с микрофона:
— Влад, ты тут?
— Ага?
— Слушай, мне тут надо в одно место съездить.
— Куда?
— В центр. На Невский, — она не хотела перед папой говорить, что идёт в ресторан и главное, с кем идёт. И поэтому врала. — Встретиться с девчонками из команды.
— А когда? — спросил Пахомов.
— Сейчас, папа меня отпускает на три часа, — произнесла Светлана, думая, согласится ли он с ней ехать. И тут он сказал ей четыре простых слова:
— Я с тобой. Можно?
«Можно». Какое-то дурацкое слово. Оно даже звучит по-дурацки. Можно. Можно. Ей захотелось засмеяться. Даже про себя повторять его было смешно. Она не сдержалась и улыбнулась. И случайно заметила, как на неё смотрит папа. Он тоже улыбнулся. И Свете отчего-то стало стыдно. И она пошла в другую комнату, хотя никаких особенных тайн она по телефону обсуждать не собиралась.
— Ну, тогда я одеваюсь, — сказала девочка.
— А я уже одет. Сейчас подползу к тебе.
— Подождёшь?
— Подожду.
Это было так круто. Всё круто. И то, что папа её отпустил. И то, что он теперь знает, что у неё есть друзья. Вернее даже, друг. И что Влад сразу согласился, причём согласился так, как будто ему всё равно, куда и когда. Главное, что с ней. У девочки заметно улучшилось настроение, она зачем-то побежала в ванную. Полезла под душ. От дома Влада до её парадной было всего пять минут хода. Даже меньше того. Но она думала, что успеет. Надела новые трусики и новый, купленный ей Анной-Луизой красивый бюстгальтер. Нет-нет, Света не собиралась нигде раздеваться, Боже упаси. Просто ей очень хотелось всё это надеть. Не зря же покупали. Выскочила из ванной с мокрой головой. Старенький фен долго, очень долго сушит.
— Свет, а ты куда? — близнецы даже оторвалась от компьютера.
— Занимайтесь своими делами, — отвечала девочка, натягивая старую одежду. — Я иду по делам. Будете себя хорошо вести, куплю вам чего-нибудь.
— Ой, — сразу оживился Макс. — А что купишь?
— Что захотите, — обещает сестра.
— Ром-бабу! — Колька от таких перспектив сразу заволновался. — Мне ром-бабу.
— А мне морковный торт, — чуть поразмыслив говорит Максим.
— Ладно, посмотрю. — Света вытащила из-под кровати рюкзак с хорошей одеждой и новыми туфлями. Ей было жалко её новые вещи. В рюкзак они уложены плотно, оттого не просыхали. Да ещё и мялись. Она понимала, что с этим нужно что-то делать, ей надоело переодеваться в подъезде. Ладно, с папой про деньги она поговорит после, в ближайшее время. Откладывать нет смысла. Всё равно придётся ему рассказать про то, что у неё теперь есть деньги.
Он, наверное, поначалу будет ругать её, но потом всё равно обрадуется.
Светлана вышла из парадной. Она была — ну, казалась себе — просто неотразимой. Платье, купленное Анной-Луизой, тёплый джемпер, берет, чулки, туфли, перчатки обязательно. Чтобы Пахомов не увидел её страшных пальцев. На руке зонт, за плечами рюкзачок. Ещё, наспех и не очень умело, она подкрасила глаза. Свете это давалось нелегко. В парадной, при плохом освещении и при маленьком зеркале, по-другому и быть не могло. А вот губы она накрасила хорошо. «Губы» ей нравились, они ей шли.
Пахомов ждал её. Курил. У девочки чуть-чуть замирало сердце: как он воспримет её накрашенную, в новом платье? И по его глазам сразу поняла, что она его впечатлила.
— Опять куришь? — строго спросила Света.
— Всё, завязал, — Пахом сразу бросил окурок на асфальт, прямо там, где стоял.
Девочка носком своей красивой туфли подтолкнула окурок к дырке в канализационном люке.
— Не любишь, когда мусорят? — спросил Влад.
— Моя мама терпеть не могла мусор и грязь в доме. И мне тоже не нравится мусор, особенно когда в нашем дворе валяются окурки, — сказав это, она надеялась, что Пахомов пообещает больше тут не сорить, но он вдруг произнёс:
— Твоим братанам с тобой, наверное, непросто! — сказал он, и ещё ухмылялся при этом.
Пипец он наглый! Светлана захотела поначалу немножко возмутиться, но потом подумала, что оно того не стоит, и потому ответила:
— Моим братьям со мной прекрасно.
— Да? — не верил Пахомов, беря её за руку.
