— Ничего, я просто подумала…, - она спросила первое, что пришло ей в голову: — Твоя мама не знает, что ты куришь?
— Знает, но я обещал ей, что пока не выздоровею, курить не буду.
— А ты куришь!
— Да фигня, я норм, — он с удовольствием укусил бургер. — Уже даже не болит в боку, когда глубоко вздыхаю.
Беззаботный, всегда непричёсанный и всегда голодный, наглый и насмешливый — он был таким с первого класса.
— Чего? — он снова перестаёт жевать, смотрит на Свету в ответ на её долгий взгляд.
— Ничего, — она снова придумывает, что сказать. — А ты куда после школы пойдёшь?
— Да никуда… Куда я пойду? Я и ЕГЭ не сдам, наверное, — он всё так же беззаботен, ему, кажется, всё равно, сдаст он ЕГЭ или нет, поступит в вуз или нет, он снова кусает гамбургер и говорит, едва прожевав: — Годик перекантуюсь и в армейку, наверное.
— Ты пойдёшь в армию? — Светлана удивлена. Насколько она могла знать, все ребята в классе будут от армии косить, а Пахомов нет, что ли? Она говорит ему: — У меня папа офицер запаса.
— Норм, — говорит он всё так же беззаботно.
Девочке даже стало немного обидно за отца. Ну что это за «норм»!
— Он у меня горный стрелок, он альпинист вообще-то, — продолжает Светлана.
— Норм. А я в ВДВ пойду, — говорит Пахомов. — Здоровье позволяет.
— А ВДВ — это…, - девочка не очень хорошо разбирается в армейских терминах.
— Десантники, — поясняет Пахом. — Такие, в тельняшках и голубых беретах ходят.
— А почему ты решил идти в десантники?
— Да прикольно… Хочу бурогозить на день ВДВ…, - Пахомов смеётся.
«Он, конечно… пипец… Папа таких называет раздолбаями». Тут Светлана и сама улыбнулась.
Оказалось, что с Пахомовым у девочки не возникало тех неловких моментов, которые возникают между малознакомыми людьми. Он легко и непринуждённо мог рассказать ей что-то про одноклассников, о чём Света не знала, например, кто из девочек в классе уже ходит в ночные клубы. Светлане это было очень интересно. Или увидеть и посмеяться над толстой девушкой, которая покупала много еды. И Света смеялась над ней. Ей было неловко, она даже просила перестать, но смеялась. Просто потому, что едкие замечания Пахомова были по-настоящему смешными.
Когда они вышли на улицу, шёл дождь. Света хотела раскрыть зонт сама, но Влад забрал его у неё, раскрыл, а потом… взял её за правую руку. И они пошли. Рука у Пахомова была немного липкая, или влажная, что ли. Свои-то руки она помыла перед выходом. Но, по сути, это было ерундой, сейчас ей не было как-то сильно неприятно. Так что она ничего ему не сказала и его руку не выпускала. Пусть пока всё так и будет. А вот потом… Потом она точно научит его мыть руки.
Всё-таки он был смешной, с ним было легко. Настолько легко, что Светлана напрочь позабыла про свои пальцы и про машину с бородатым парнем. Один рассказ Пахомова о том, что Оксана Катаева, их одноклассница, по слухам, встречается со взрослым мужчиной лет двадцати пяти, привёл её в замешательство.
— Оксана? — Света представляла себе её. И не верила.
— Да наши бабы об этом с лета говорили, — уверял её Пахомов. — Бельских говорила, она сама видела, как Катаева садилась к нему в машину. Он за ней в школу приезжал.
— В школу? — всё ещё не верила Света.
— В натуре, а когда её Бельских с Марфиной об этом спросили, она ответила: а вам-то что?
«А вам-то что?». Этот ответ был похож на ответ Оксанки. Она была девушкой немного заносчивой и держалась всегда особняком.
Да, всё это было увлекательно и интересно, и за подобными разговорами они дошли до дома Светланы. И тут всё закончилось. Ну, хорошее её настроение точно закончилось. Сначала, ещё на подходе к арке, девочка почувствовала… сзади, в затылке и в шее… Это походило на то, что кто-то смотрит на неё сзади. А потом…
Пальцы!
Они снова задёргались, словно их потряхивало током. Она обернулась, но машин вокруг было много, шёл дождь, и рассмотреть, увидеть кого-то в машинах ей не удалось. Может, там и не было никого, но вот пальцы… Они не унимались, дёргались и дёргались.
— Свет, что? — Владик увидел, что она переменилась.
— Нет… Ничего, — она только крепче сжала его руку.
— Ну скажи! — не отставал он.
А что она могла ему сказать? «У меня в шее чувство холода, и ещё пальцы дёргаются. Они у меня стали чернеть и дёргаться». Мало того, что он подумает, что она с придурью, так ещё и эти ужасные чёрные пятна придётся ему показать.
— Да нет… Всё нормально, мне просто показалось, — отвечала девочка, оглядывая все машины, что были рядом с её парадной.
Но Влад, судя по его взгляду, ей не поверил, хотя больше не стал задавать девочке никаких вопросов.
