Наконец «плечо» было полностью отделено от носителя. Одноглазый опустил его вниз и немного встряхнул. Сейчас «плечо» больше напоминало мокрую липкую тряпку с костяными рыболовными крючками. Но это были лишь первые секунды его автономного существования, «плечу» нужно было осознать, что оно теперь само по себе. Как только Охотник встряхнул его, пятиугольник сразу затвердел, стал жёстким, но гибким. Крючья когтей загнулись кверху, готовые от любого прикосновения резко опуститься и впиться во всё, во что смогут проникнуть. «Плечо» было готово к использованию.
А существо с мощным торсом и изящными и ловкими ногами всё ещё глазело на Охотника сверху. Видело его манипуляции и не понимало их. Оно видело Одноглазого в первый раз, оно осознавало, что он опасен, но не понимало, насколько. А Охотник отвёл руку с «плечом» назад и, чуть подсев на правую ногу для хорошего упора, с силой запустил кожаный пентагон с когтями вверх, в сторону существа, точно так же, как в парке молодые люди запускают яркие фрисби. Кинул и закрутил его.
Существо, стоящее на обломке стены, кроме того, что оно было ловким, было ещё и неглупым; если бы незнакомец кинул в него камень, существо легко увернулось бы от снаряда. Но в этот раз всё было сложнее. Дело в том, что у «плеча» был свой мозг. Мозг этот находился в центре пентагона, на схождении лучей, и был он зачаточным. Его мощности едва хватало на то, чтобы распознать цель при помощи не очень хорошего органа зрения, и на управление полётом. Да, «плечо» могло изменять траекторию своего движения, ну, насколько хватало силы инерции, конечно. И, зная по умолчанию возможности «плеча», Охотник направил его чуть выше цели и чуть в сторону. Поэтому умное существо не отнеслось к его броску с должным вниманием. Снаряд-то пролетел мимо, чего волноваться? А «плечо», пролетев мимо цели, за спину существа, взмыло вверх, изменило свою траекторию, зависло на долю секунды, а потом, верно оценив ситуацию, просто спланировало обратно… Пятиугольник точно, со шлепком, лёг на спину существа. И сразу резко, как и задумано, одним импульсом сократил свои мышцы, загнав длинные когти ему в шкуру, сильно стянув её. Таким образом «плечо» закрепилось на жертве и тут же ввело в неё свой токсин. Существо тут же всё осознало, заверещало громко и омерзительно, легко спрыгнуло со стены, стало кататься спиной по битому кирпичу, пытаясь освободится от «плеча», а потом, поняв, что это не отлипает, вскочило на свои ловкие ноги и с визгом унеслось прочь, за ближайшие развалины.
Охотник, чуть прихрамывая, пошёл следом; он знал, что оно далеко не убежит.
Утро. Ранее утро. Под одеялом тепло. В квартире так тихо, что здесь, в их спальне, слышно, как тихонечко попискивают приборы жизнеобеспечения в маминой комнате. Светлана взглянула на спящих братьев. Спят. Она встала и подошла к их кровати. Ей очень хотелось их разбудить. Когда они встают, дом сразу наполняется жизнью. Светлане захотелось обнять их обоих, она так давно не обнимала близнецов. А вот ругала часто. Но будить их сейчас было рано, пусть ещё полчаса поспят. Ах, как ей всё-таки хотелось обнять их. Но девочка отошла от кровати.
Батареи теплые, и в квартире тепло, это так приятно. Дождя не было, но сильный ветер за окном рвал жёлтую и мокрую листву с деревьев. Жёлтое покрывало накрыло всё вокруг. Асфальт, детскую площадку, припаркованные машины. Жёлтые фонари, жёлтая листва — вид у всего мистический.
Ей можно было спать ещё полчаса, но девочка проснулась. Сама.
Она вглядывалась в машины за окном. Но не видела той, которую искала. Старой синей машины не было. А вот пальцы, пальцы у неё подёргивало… Она из-за этого и проснулась. Из-за пальцев и тревоги. Светлана долго простояла у окна, выглядывая из-за занавески. Первые соседи выходили из соседних парадных, кто гулять с собакой, кто уже на работу. Казалось, что дом и двор живут своей обычной жизнью, никаких чужих тут сейчас нет. Но её пальцы-то дёргались и дёргались, а тревога не покидала девочку. Она поднесла руку к глазам… И ей захотелось заплакать. Два чёрных пятнышка, которые ещё недавно были белыми, увеличились. Увеличились заметно. Теперь оба пятна соприкасалась с ногтями. Вчера такого ещё не было. Чернота расползалась по пальцам и уже доползала до середины подушечек. Ну и как тут ей было не заплакать? Она смотрела на чёрные выросшие пятна на пальцах, теперь ей становилась страшно ещё и от них: ну почему, почему они не прошли так, как проходят простые ожоги? Её глаза стали увлажняться, и она уже готова была заплакать, но тут тихонечко зазвонил телефон.
Кто это?
Девочка с некоторой опаской взяла трубку: Влад. Как она обрадовалась ему! Кто бы мог подумать ещё месяц назад, что Светлана Фомина будет рада звонку Владислава Пахомова?! Она приняла вызов:
— Привет, Владик!
— Привет, Свет! Слышь… Я это… что хотел спросить. Мы идём сегодня в садик? Мне одеваться?
— Да, давай через двадцать минут…
— Ок, собираюсь… А вы, значит, и по субботам в садик ходите?
— Ой, — произнесла Светлана.
— Что?
— А сегодня суббота?
— Да…
