Официантка останавливается у моего столика.
— Теперь вы сможете отсюда уйти?
— Да. Простите. — Я комкаю окровавленные салфетки. — Но вы можете объяснить мне… — Я впервые замечаю ее бейджик с именем. — Джиллиан. Что произошло?
— Вы и правда тупой?
— Похоже на то.
Она закатывает глаза.
— Вас обманули. Облапошили и обчистили. Можно, угадаю: ваш бумажник пуст?
— Да. Но вы ведете себя так, как будто так происходит постоянно. Почему полиция ничего не предпринимает?
— Вы сами сказали, что не хотите им звонить. Такие, как вы, никогда этого не делают.
— Такие, как я? Что-то я не пойму… Вы о ком?
— Обо всех мужиках.
Я вспоминаю слова Эмбер за минуту до того, как меня избили.
— Подождите… Она что, решила, что понадобилась мне как… проститутка?
— Ну вы и наивный! — Джиллиан качает головой и собирается от меня отойти.
— Пожалуйста! — умоляю я. — Одну секунду!
Она оборачивается и недовольно спрашивает:
— Что еще?
— Я не знал. Я хотел поговорить с ней о Челси Бучерн, вот и все.
Джулиан возвращается ко мне.
— При чем тут она?
— Дело в ее исчезновении, я здесь из-за этого. Хотел спросить у Эмбер, что она видела.
— Какое вам до этого дело?
— Я только что потерял друга, ее звали Джунипер. Говорят, ее убил медведь. Я не знаю… — Я смотрю в стол, обхватываю руками голову. Я близок к нервному срыву. — Я просто хочу знать, что случилось.
На белую клеенку капает красная кровь, я вытираю ее рукавом.
Джиллиан садится напротив меня.
— Вы вправду не искали с кем переспать?
— Боже, нет! Я думал, она что-то знает. Она еще говорила, что кто-то за ней следит…
— Это она про полицию.
— Вот оно что… Хорош я! — Я достаю из кармана телефон. Стекло треснуло, но аппарат работает. Дрожащим пальцем я нахожу последнее смс. — Что значит 100Ч300Н?
На расшифровку у нее уходят считаные секунды.
— Вы серьезно хотите знать?
— Хочу. Я сам не понимаю.
— Первые три цифры — цена.
Я таращусь на телефон.
— Тогда Ч — это… Действительно, идиот и есть. Человек, столько возящийся с цифрами, должен щелкать такие коды как орешки. Сто долларов за час, триста — за ночь! Я смотрю на Джиллиан через стол, сгорая от стыда.
— Какой же я идиот!
— Не каждому запускать в космос ракеты.
— Между прочим, меня приняли на факультет ракетостроения. Но я выбрал биологию в Массачусетском технологическом.
Ее губы изгибаются в озадаченной улыбке.
— Так вы ученый?
— В те редкие промежутки, когда меня не избивают братья проституток.
Джиллиан похлопывает меня по руке.
— Вы прямо ребенок в лесу, это был ее приятель, он же сутенер. И все это было подстроено. Местного она бы обслужила в мотеле или у него в машине. Разве вы ничего не заподозрили?
Значит, я свалял еще большего дурака, чем думал. Паршивка вычислила меня сразу, по моему сбивчивому сообщению на автоответчике.
— Если всем все известно, то почему бездействует полиция?
— Потому что вы не местный. В Хадсон-Крик есть проблемы посерьезнее. Вы видели ее лицо?
— Еще бы!
— Я про макияж.
— Что?.. Видел. Я подумал, что она замазывает задержавшиеся подростковые прыщи.
— Мы называем такое лицо «амфетаминовым».
Значит, полосканием она подавляла запах изо рта. Шлюхи заботятся о своей презентабельности. Только сейчас до меня доходит, как я сглупил. Я же про это читал, видел по телевизору. Запущенные дома и новые машины — это точь-в-точь как пресловутый Южный централ Лос-Анджелеса в 1980-е, во время эпидемии крэка. А здесь это метамфетамин.
— Насколько все плохо?
— Месяц назад федералы арестовали за торговлю наркотиками двоих наших полицейских. Но это еще цветочки…
Я указываю кивком на фотографии солдат на стене.
— Казалось бы, здесь есть кому позаботиться о законности…
Джиллиан окидывает взглядом фотографии.
— Никто из них не вернулся домой. Хадсон отличается не только метамфетамином. Здесь погиб самый большой процент спецназовцев на душу населения среди всех малых городов. Мы потеряли больше людей, чем где-либо еще.
Стало быть, этот город — ответ на вопрос, что будет, если перебить лучших и храбрейших. Вы оказываетесь во власти смертельной эпидемии, превращающей молодежь в склонных к насилию социопатов.
Так создается великолепная среда для убийцы: добро пожаловать, вытворяй что пожелаешь!
— Вы знаете что-нибудь про Челси?
— Нет, — качает головой Джиллиан. — Когда она пропала, я была в Форт-Брагге.
— Работали?
— Резервист, как и мой муж.
— А теперь?
— Уволилась. — Она вздыхает. — А он так и не вернулся домой. Здесь жили его родители.
Мне не приходит в голову, что на это сказать. Сейчас мне совестно вспоминать о своей боли. Джиллиан отходит от моего столика:
— Гости заждались. Мне нужно проверить другие столики. Можете передохнуть, я раздумала указывать вам на дверь.
— Спасибо. А вы знаете кого-нибудь, кто мог бы рассказать мне про Челси?
Она качает головой.
— Единственная, кто приходит мне в голову, только что надрала вам задницу. Зато теперь она сможет прикупить метамфетамину.
— Восхитительно…
Джиллиан обслуживает гостей и параллельно рассказывает мне все городские сплетни. Потом она называет мне мотель, куда реже всего наведываются с проверками подчиненные местного шерифа.
