Охотник 6: Реквием полностью

Артём подошёл к стене, в которой мельтешат его тени, и прикоснулся ладонью к чёрному мрамору.

В стене тотчас образовалась дверь из потоков чистого света.

— И⁈ Мне постучаться⁈

Дверь, словно услышав Артёма, отварилась сама собой.

— Оу! Ладно, так тоже пойдёт.

Миновав порог, Охотник оказался в огромных покоях.

На полу можно увидеть скомканную бумагу с перечеркнутым текстом. Словно здесь жил не властитель всей жизни, а горе автор, который зашёл в тупик и не знает, как продолжить свой роман.

Роскошью здесь и не пахнет: у одной стены расположился широкий чёрный стол, забитый кипой бумаг и книгами, а также там есть чернильница и золотое перо; в другом углу обосновалась широкая кровать из золотых покрывал, а подушки выглядели так, словно их сделали из облаков.

Артём сел на корточки и взял с пола смятый лист пергамента. Развернул его и увидел перечёркнутые записи на языке «забытой эпохи».

— Ну и почерк! — сморщил лицо Артём.

Можно разобрать слова, но они никак не стыкуются в предложения и не дают смысл.

— Хм…

В конце листа есть три уцелевших слова:

«… ты мне ответишь?»

— Ты мне ответишь?… — призадумался Артём.

Охотник подошёл к столу и сел за громоздкий стул, который был ему чертовки великоват. Ноги даже не достают до пола. Такое чувство, что за столом сидит подросток.

Тяжело вздохнув, Артём встал на стул и глянул на стол, забитый бумагой.

— Пусто, — проверил он каждый пергамент и книги, которые не имеют внутри себя ни единой строчки.

Следом его взгляд перекинулся на чернильницу с золотым пером.

— Чего⁈… — опешил парень, увидев, что чернильница полная.

Охотник взял в руки перо, выполнение настоящим мастером. Оправа состоит из металла, а само перо источает свет.

— Хм…

Мокнув острый конец пера в чернила, Артём положил перед собой пергамент и написал на нём слова на языке «на забытой эпохи»:

«ты мне ответишь?»

— Что я делаю⁈… — тяжело вздохнул Охотник, поняв, что он занимается не пойми чем.

Артём собрался слазить со стула… как вдруг послышался шорох острия пера, который ведут по твёрдому пергаменту.

— А⁈

На листе, ниже слов Артёма, появилась новая строчка:

«Кто ты такой?»

Охотник оцепенел с изумлённым лицом. Это ещё кто такой⁈ И как… как это возможно?

Пораскинув мозгами, Артём написал:

«Гильгамеш.»

Ответ последовал тут же. Вновь возник звук острия пера. Некто, словно писал из другой реальности.

«Скажи… какова на вкус кровь Праотца?»

Артём вновь оцепенел. Что это вообще за вопрос такой⁈ Проверка⁈ С кем же ты тут переписывался, Мироздание⁈

Собрав мысли в кучу, Артём написал.

«Как и кровь Яхве, Самюэля и Персефоны — её вкус неоценим»

Артём развёл руки в разные стороны, тем самым ознаменовав, что это всё до чего он смог додуматься.

— Кто бы мог подумать, что ты вновь явишься в мои покои.

Услышав мужской резонирующий голос, расходящийся по всей комнате волнами, Артём оступился и рухнул с кресла на пол.

— Ау! Сука! — поморщил лицо Охотник и поднялся на ноги, — Эй! Ты кто такой⁈

— Ты не помнишь?… — вновь прозвучал голос, — Обманул меня?

— Да что ты! Какой обманул! — положил Артём ладонь на рукоять чёрного револьвера, — Я и правда Гильгамеш. Только вот есть проблема. Я потерял часть памяти. Что–то помню, а что–то нет. Вот и пришёл за ответами.

— Ты лжёшь.

На сей раз голос стал единым и звучал он прямо за спиной Артёма.

Резко обернувшись, Охотник заметил на краю кровати тень. Что–то невидимо село на мебель и смотрит на Артёма сквозь завесу реальности.

— Подскажи, друг мой незваный, кем будешь?

Невидимка выждал паузу, а следом ответил:

— Я — Горот. Сын Габриэля и законный наследник «Света». Надеюсь, моё имя и титул помогли твоей памяти обрести былой задор.

— А я кто⁈… Можешь назвать мой титул?

— Ты Гильгамеш. Названный сын Соломона и «Защитник» людей, а также ты Первенец «Самоцвета».

— Первенец «Самоцвета»?

— Да. Ты тот, кто должен заменить Соломона.

Артём сощурил глаза.

— Должен?… Говоришь так, словно он жив.

— Конечно жив. Всё живо. Мы же сейчас во дворце моего отца, да? «Фонарщик» уже осветил вселенную, призвав моего отца на поле брани? Или же сейчас царствует Деметра?