Охотник 6: Реквием полностью

— Эм… как бы тебе сказать… — наконец–то дошло до Артёма, — Твоего мира больше нет. И ты не…

Горот вдруг исчез, а следом его присутствие резко вернулось, и он оказался за спиной Артёма.

— Кто бы мог подумать, что ты вновь явишься в мои покои.

«Чего⁈… Почему он повторяется?» — опешил Артём.

Охотник сглотнул, а следом слегка поклонился, сказав:

— Горот — сын Габриэля и законный наследник «Света». Я приветствую тебя.

— Зачем ты кланяешься мне?… Кто ты такой⁈

Артём свёл брови вместе и сказал:

— Твой мир стёрт.

Горот вновь исчез, а его присутствие возникло уже возле стола.

— Кто бы мог подумать, что ты вновь явишься в мои покои.

— Горот — сын Габриэля и законный наследник «Света». Я приветствую тебя.

На сей раз Артём не поклонился, а просто кивнул головой.

— Как и я тебя — Гильгамешь, названый сын Соломона и «Защитник» людей. Что привело тебя ко мне?

— Я… ну… — Артём просмаковал мысль и собрал вопрос, — Что думаешь насчёт моей дочери?

— Об Агнес⁈ — хмыкнул Горот, — Она «запятнанная». Причём самой Лилит. Она более не твоя дочь! Поэтому не тешь себя надеждами.

— Разве… мы сражаемся против «Предтечей»?…

— Ты задаёшь странные вопросы.

— Хочу кое в чём убедиться. Прошу, Горот, ответь мне. Без лишних вопросов. Я всё тебе объясню позже.

— Хорошо… — он вдруг умолк, но не на долго, — «Предтечи» это… и они… так и сложилось.

«Дерьмо! Опять этот „блок“. Я нихрена не услышал. И… это воспоминание⁈ Эти листы бумаги могут воплотить того, о ком ты скорбишь? Ведь как я понял, Мироздание утопал в своём горе. Видимо он запирался в своих покоях, дабы общаться с сыном… уже давно умершем сыном… вот чего Мироздание был таким угрюмым и подавленным. Теперь его слова о том, что он ненавидит себя за сделанный выбор, и о том, что он вновь бы повторил этот выбор, обретают смысл.»

— Горот. Пока что на этом всё. Ты же со мной ещё поговоришь?

— Да, конечно. Ты желанный гость в нашем доме. Поэтому лишь позови, как я вновь предстану перед тобой.

И он исчез… хотя… его даже и не было в этом мире.

Артём залез на стул и начал запихивать листы бумаги себе под плащ, следом он забрал золотое перо, повесив его на пояс, и не забыл про чернильницу, закрыв её крышкой, которая оказалась на краю стола.

— Я не вор! Просто одолжил… потом верну.

Артём покинул покои Мироздания, вышел в коридор, и увидел, что его тени поймали ещё один проход.

Использовав «скачок», Охотник оказался возле своих помощников и протянул руку, прикоснувшись ладонью к белоснежному мрамору.

Показалась дверь, состоящая из потоков чистой тьмы, и проход открылся сам собой.

Внутри ничего нет. Комната, погрязшая в мраке, была абсолютно пустой. Словно здесь кто–то быстренько всё убрал.

Что–то подсказывало Артёму, что переступать через порог опасно для жизни… но желание познать правду пересилило страх.

Охотник тяжело вздохнул и сделал шаг вперёд. И как только он зашёл в комнату, дверь тотчас исчезла, погрузив его разум в необъятный мрак… всё же нужно было слушать своё чутьё.

Впереди Артёма, метрах так десяти, возник белоснежный дым, а также существо, покрытое мраком, что взирает на гостя оголодавшими глазами, которые спрятаны во тьме.

Это существо вытянуло перед собой конечности, обнажив человеческие руки, покрытые гнилью и оспами, а где–то и вовсе не хватает плоти. У этого существа белоснежные когти, из которых сочиться красный яд, что соприкасаясь с полом, обращается в чёрный лёд.

— Ты не Тьма, — сделал Артём шаг назад, а по его лицу побежал холодный пот, — Это ты, Агнес⁈ В мой разум пытаешься залезть⁈ А вот хрен тебе! Сейчас Безымянный покажет тебе кузькину мать!

Существо начало так мерзко смеяться, что душа Артёма утонула в ужасе.

— Ты ещё не понял, кто я?

Артём сощурил глаза, ещё раз приглядевшись к когтям, из которых сочиться ледяной яд. Точно такие же когти были у Агнес, когда она обнажила свой «Истинный Лик».

— Ты… Яхве?…

Вопрос звучал абсурдно, но всё же попытаться стоило. Может быть, у Яхве нет точной формы, и он может облачаться в кого угодно.