— Да нет, это не болезнь, а тоска, она изнутри грызет. Вот жил и думал, что мне от этого оберега одни неприятности, выбросил бы, да что-то не давало, а теперь понимаю, что камешек был для меня единственным шансом изменить мою жизнь. Что я без него? Ничего. Пустое место. Работа, пьянки по пятницам и субботам, лазанье по подземельям и все — ни любви, ни хорошего человека рядом, а главное и в будущем будет то же самое. Разве можно так жить? Жизнь она же дается один раз. Разве можно ее жить так скучно и неинтересно? Камешек мне показал другую жизнь, в которой имелся смысл. А я был недоволен, не нравилось, что страшно и опасно. Ну вот прошло все, и что теперь? Впереди все та же скука и тоска! Поэтому и напился! Ты уж меня прости, одна ты у меня осталась от прежней жизни, больше никого. Единственный друг, хоть и нечисть.
— Друг… Лада…
— Что?! — Крот помотал головой, несмотря на то, что внутри все еще что-то рвалось и билось, хотелось спать, все-таки ночь была на дворе. — Ты думаешь позвонить ей среди ночи, будет правильно?
— Плохо… Больной…
— Да, помню, она сказала, если станет плохо, можно звонить. Весь вопрос в том, а мне действительно так плохо или меня еще можно спасти?
Вадим задумался, а потом пошел в комнату, среди помятой сброшенной одежды, от которой остро пахло виски, водкой и пивом нашел куртку, вытащил из нее телефон и вернулся на кухню.
— Видишь? — он показал шишиморе аппарат. — Если она на меня рассердится, виновата будешь ты.
— Виновата?.. — она скорчила такую жалобную мордочку, что Крот прижал ее к себе и погладил по голове.
— Я шучу, ты не виновата, сам дурак, но что поделаешь, такой уродился. Так, сколько у нас времени? Почти четыре часа утра… рановато будет. Давай, подождем до утра, а там и позвоним. Завтра, точнее уже сегодня, суббота, выходной, можно не спешить. Напиваться я больше не буду, так что пошли спать.
Он прошел в комнату, разделся, залез под одеяло, подождал, пока рядом прикорнет Маша и, обняв ее, заснул. Спаслось ему неспокойно, тревожно, снился наг, потом демон, который что-то недовольно ему выговаривал, точнее рычал, только понять он его не мог, так как шишиморы рядом не было. И только под самое утро приснилась Лада, она смотрела на него своими разноцветными глазами и недовольно кивала головой.
— Была у тебя защита, а теперь нет. Зачем отдал?
— Но если бы не отдал, демон бы меня порвал.
— Не порвал бы, не смог, оберег ему бы не дал. Камешек у тебя был живой, все понимал, он твоим защитником был.
— Зачем же тогда он от меня ушел?
— Не ушел, никто не может забрать твой камешек без разрешения, ты сам его отдал.
— Дурак…
— Дурак, — согласилась девушка. — К сожалению, дураков даже бог не любит.
С этой фразой в голове Вадим и проснулся. Какое-то время он еще полежал, вспоминая последний сон, соглашаясь с тем, что вел себя глупо и поэтому закономерно, что ему сейчас так тоскливо. Если совершаешь дурацкие поступки, будь готов к тому, что тебе станет больно и неприятно. Так устроена жизнь, как сказала Лада в его сне, даже бог не любит дураков…
Он вылез из постели в десять часов и пошел в ванную. О вчерашней ночи напоминала тряпка на батарее и все еще мокрый коврик на полу. Он почистил зубы и умылся, потом пришла Маша и залезла в ванную, пришлось ее мыть с шампунем. Несмотря на то, что шишимора оказалась аккуратной зверюшкой и любила чистоту, все равно от нее пахло иногда псиной. Впрочем, мыться она любила, так что позволила ему поухаживать за собой, правда, в самом конце все-таки укусила довольно болезненно за руку, когда ей что-то не понравилось.
— Ты поосторожнее, — сделал ей замечание Вадим. — Камешка на моей шее больше нет, поэтому так быстро, как раньше, заживать не будет.
Он залил две небольшие ранки оставшиеся от острых клыков Мары йодом, отправил одежду в стирку, заодно выстирал и Машины тряпки, которые пришлось у нее отбирать. В итоге она его укусила еще раз, правда, на этот раз не так больно. Потом натянул новые джинсы, вспомнив добрым словом Милу, засунул под куртку Машу и отправился в ближайший детский магазинчик за одеждой. Он как настоящий папаша допытывался у продавщиц из какой ткани сделаны те или иные тряпки, не вредно ли будет его любимому чаду их носить.
Когда рядом никого не оказывалось, он позволял маре высовывать голову и выбирать то, что ей нравилось. Как оказалось, ее привлекает все яркое, и чем пестрее оказывался наряд, тем больше он ее приводил в восторг. В конце концов, он купил ей два комбинезона и пять платьев разного фасона — благо с деньгами у него теперь проблем не было. Шишимора покупки одобрила и потребовала, чтобы он в них ее одел, причем все сразу. После долгих споров пришли к соглашению, что стоит надеть только один самый яркий комбинезон и больше его не кусать.
Наверное, для продавщиц выглядел странным покупателем, немного не в себе, потому что ходил по торговому залу, разговаривая сам с собой, периодически вскрикивая, когда Маша пускала в ход зубы и когти.
