Усмехается грустно, не то вспоминая что-то, не то предвидя, а Джейса как разрядом прошибает вдоль позвоночника, когда он вспоминает еще…
— Она красная… твоя кровь. Не черная, как нефть — обычная самая.
— Откуда ты?.. Сокол… да?
*
— Джонатан, Джонатан! Получилось, он слушал меня, он мой друг…
Радость бьет ключом через край, и второй мальчишка бросается навстречу, чтобы обнять, закружить, чтобы разделить эту радость пополам — как они делят все в этой жизни.
Вот только сокол — оружие, злобный убийца или ревнивый питомец — расценивает иначе, пикирует, грозно клокоча на непонятном птичьем наречии и распарывает руку Джонатана от запястья до локтя. А когти и клюв испачканы алым.
Кровь выплескивается наружу толчками, ярко-красным фонтанчиком. Того же оттенка, что спелая земляника в лесу, что сразу за домом…
И ужас, паника в золотистых глазах, и прозрачная слеза по щеке…
*
Слишком много лет и препятствий. Слишком долго и слишком внезапно. Слишком… этих “слишком” так много, что гудит в голове, и Джейс просто хочет сжать ладонями виски и стискивать до тех пор, пока кости не лопнут.
— Я не знаю, что делать…
— Все ты знаешь, не ври…
Голос мягкий, вкрадчивый… Этот голос, если закрыть глаза, можно представить, что они на той ферме, что солнце жаркое, и ветерок перебирает волосы, что к концу лета у обоих выгорают до белизны. Даже почувствовать его руку в ладони и дыхание, опаляющее кожу:
— Помнишь, Джейс? Навсегда.
Наверное, он не забывал никогда. Только не это.
… и рука на щеке, и дыхание, что сбивается с ритма, и сердце… сердце снова не бьется.
“Так долго. Не уходи”
“От тебя? Искал тебя слишком долго”
“Какой же ты врун… не изменился совсем…”
“Твой, как и прежде…”
И это не кажется диким или неловким, когда прохладные губы касаются обветренных, чуть шершавых. Впервые. Замирают на мгновение, привыкая… А потом… потом все исчезает, стирается, глохнет.
“Земляника, — бьется в висках навязчивая мысль. — Земляника. Так сладко”.
========== Эпизод 37 (Себастьян/Джейс) ==========
Комментарий к Эпизод 37 (Себастьян/Джейс)
Себастьян/Джейс
https://vk.com/doc4586352_447272577?hash=276a6bcc94377d3628&dl=d1503033e9857e34c8
“Я ненавижу эту музыку, знаешь?”
Каждый удар пальцами о клавиши — боль навылет в давно сросшихся костях. Фантомная. Самая острая. Та, которая не проходит.
— Почему ты играешь?
Не знаю. Правда не знаю. Лишь дерну плечом, не прерывая мелодии. Не надо, Джейс, не мешай. Не сейчас, когда эти звуки льются здесь для тебя. Не из инструмента. Из самого сердца, что давно пропиталось тьмой, как клыки вампира — ядом.
Почему ты играешь, если каждый миг, каждый звук — клинком серафима по нервам? Подрезать сухожилия, обездвижеть.
— Ты правда не помнишь?
Не мешай мне, Джейс. Не мешай. Эта мелодия. Ты играл ее снова и снова. Раздробленными, а потом вновь сращенными пальцами. Закусывая губу, пытаясь не всхлипнуть. Ведь нефилимы не плачут, правда, маленький, храбрый Джейс?
— Почему ты играешь, Джонатан?
На звуке имени рука чуть сорвется, и мелодия задохнется от плача. Ты так давно не звал меня этим именем, Джейс.
— Ты всегда ненавидел…
Он тоже ломал мои пальцы за каждую заминку, неверный аккорд. Он тоже разбивал их в месиво, чтобы тут же залечить целебной руной. Ты знаешь, Джейс, я ведь почти не могу больше пользоваться ею. Так больно. Больно от памяти. От того, как кричал ты глубоко в моей голове.
— Почему ты?..
— Может хватит вопросов? Я хочу доиграть. Ненавижу эту мелодию, знаешь?
Всей своей демонической сущностью, ядовитой кровью, что чернее самой бездны. Так ненавижу, но помню… Люблю.
— О чем ты?
Ты приходил ко мне ночью, когда Валентин засыпал. Забирался в кровать и целовал каждый сломанный, перебитый на десятки, сотни раз палец. Мои ладони помнят тепло твоих слез. А потом ты прижимался так крепко, обнимал и шептал куда-то в плечо, засыпая, что мы придумаем, как его победить…
— Ты его ненавидишь?
— За то, что лишил тебя, Джейс. Забрал у меня. Я готов простить отцу все, но только не это.
Помолчи, Джейс, тише, молчи… Слышишь? Я играю опять для тебя.
========== Эпизод 38. ==========
Комментарий к Эпизод 38.
Магнус/Алек, дело происходит на Ганимеде (спутник Юпитера), написано на тематическую неделю в hot shumdario [18+]
Александр Гидеон Лайтвуд никогда не был на Земле. Его предки приземлились на Ганимеде в первую волну переселения – больше трех сотен лет назад. Сначала на бесплодных пустошах появились защитные купола, потом, когда ребята-техники наладили какие-то реакторы, постепенно растапливающие скрытый в толще спутника лед, они смогли получить атмосферу, почву для ферм делали из перемолотых в пыль скал, сдобренных горсткой стерильного чернозема с самой Земли… выращенных уже здесь червей запускали осторожно…
Это были тяжелые, неблагодарные годы. Из первой волны поселенцев выжила лишь пара десятков людей. Алек гордился, что его предки были одними из них. Самых первых, которых прозвали тут нефилимами.
