Триста шестьдесят два года прошло с тех пор, как первый звездолет спустил на мертвую поверхность Ганимеда первый шаттл с первыми поселенцами. Они построили города и фермы, развивали науки, правя их под совсем иные законы — чуждые человеку. Но человек, вопреки всему, выжил, осваивая, переделывая под себя новые и новые территории. Людям удалось даже вырастить сады и небольшой лес возле главного Космополиса. Алек гордился, что первую яблоню Ганимеда вырастил его прямой предок — Разиэль.
Алек не был первопроходцем, не рвался в неизведанные земли, как сестра Изабель, не грезил далекой, уже забытой Землей, как самый младший из Лайтвудов — Макс. С далекой планетой, давшей им всем жизнь, но давно потерявшей на свою колонию право, у него были особые счеты. Претензии, что не стоило озвучивать перед Конклавом — Советом Старейшин, с давних времен следившим здесь за порядком, а еще собиравшим оброк — двадцать процентов от всего урожая переселенцы неизменно отправляли на голодающую Землю. В прежние времена, когда путешествие длилось месяцы и даже годы, это было бы бесполезно. С изобретением подпространственных тоннелей — не долее пары-тройки дней, максимум — неделю. Все зависело от положения планет относительно Солнца. И голод теперь угрожал Ганимеду.
Алек вздохнул, отвлекаясь от мыслей, а потом потянулся, вглядываясь в яркий диск Юпитера, раскинувшийся на половину неба. Европа мелькнула по оранжевой глади крошечным черным пятнышком и исчезла. Земля отсюда казалась точкой, попавшей на линзу телескопа. Дефект на стекле, случайная соринка.
— Они думают, что мы утаиваем реальные объемы, прячем еду, ты представляешь себе, Михаил? Сегодняшним рейсом прибывает этот их не то инженер, не то экстрасенс… Я не запомнил. Провер-рка…
Михаил понимающе фыркнул и ткнулся влажным носом в ладонь, выпрашивая кусок яблока или сахар. И то, и другое на Ганимеде до сих ценилось дороже золота и алмазов, но Александр нещадно разбаловал любимцев. Кассиэль рядом возмущенно фыркнул и вытянул шею, пытаясь оттолкнуть брата от хозяина и самому подставить морду под ласковую руку. Габриэль же высокомерно глянул издали и вновь наклонился за пучком модифицированного сена.
— Опять разговариваешь с лошадьми? Алек… что подумает о тебе наш гость, мы не какие-то дикари.
Мариз Лайтвуд собственной персоной вышла из-за угла, напряженно и как-то неприязненно улыбаясь следующему за ней незнакомцу. До чрезвычайности странному типу, надо сказать… Подведенные черным глаза, узоры на лице и ногтях, металлические украшения с камнями, сжимающие мочки ушей. И темный, внимательный взгляд, что, скользнув по владельцу фермы, выжидающе замер, заставляя того задыхаться в разряженном воздухе, пытаясь вспомнить членораздельную речь…
Во имя Ангела, как такое возможно? Кто это? Что…
— Позволь мне представить Магнуса Бейна, милый. Верховный магистр Бруклина. Та самая проверка, которой стращал нас Конклав.
Магнус?.. Даже имя такое… волшебное.
— Я бы попросил обойтись без церемоний, право, — скованно улыбнулся тот, протягивая свои унизанные кольцами (?!?) пальцы для рукопожатия.
— Ну, вы знакомьтесь тут, разбирайтесь, я вас оставлю. Столько дел в Космополисе, столько бумаг… — тараторила Мариз, уже устремляясь к припаркованному поодаль вездеходу, пока ее сын и этот странный чужак замерли, кажется, одновременно почувствовав ту вспышку, что мелькнула меж их ладоней, когда те соприкоснулись в приветствии.
Потрясающе волшебный… магический?
Кажется, они даже не заметили ухода женщины, что обернулась уже от дороги, причмокнула неодобрительно. Кажется, они прямо сейчас… Что? Все еще рука в руке, и палец одного непроизвольно скользит по запястью другого.
«Вот так взрываются планеты в космической пустоте — мощно, ослепляя и без единого звука. Выбрасывая в пространство триллионы энергии за мгновение», — какие-то глупые мысли мечутся в голове теми самыми зайцами, что столетия назад чуть не сожрали какую-то там Австралию, а вот на Ганимеде, увы, не прижились… Или их сюда никогда не привозили.
— Александррр… — почти мурлыкнул незнакомый волшебник (почему бы Алеку не думать о нем именно так хотя бы здесь, в голове?). — Ты знаешь, Александр, насколько древнее твое имя? На Земле так нарекали царей, они завоевывали континенты, к их ногам падали страны…
— Понятия не имею, что у вас там, на Земле, — буркнул нефилим, с какой-то горькой досадой вспоминая, КТО перед ним, и зачем он явился.
Отдернул руку, явно намереваясь сказать что-нибудь грубое, но Магнус зачем-то ласково опустил вторую ладонь поверх их все еще сцепленных пальцев (молния в позвоночник… дыши, Алек, просто дыши). А потом шепнул, чуть склоняя голову, вглядываясь так пристально, засасывая куда-то вглубь этим невозможно-чарующим взглядом…
— Не у нас, Александр. Я никогда не был на планете-прародительнице. Доступ жителям Нижнего мира туда запрещен. Мутации, знаешь ли, грязная кровь… Чураются нас, будто демонов…
— Н-нижнего мира?
Алек растерянно почесал бровь, почувствовав себя таким непроходимым идиотом…
