– Я тебя… найду, с‑сука, кровью умоешься.
Услышав эти слова, замираю на месте. Ободряюще погладив Юсту по плечу, завожу ее за дерево и, прислонив спиной к шершавому стволу пайлы, аккуратно, тыльной стороной руки вытираю слезы, катящиеся по ее лицу.
– Подожди минутку. Только не смотри туда, ладно? И ушки заткни, – шепчу, и староста, вздрогнув, послушно замирает на месте, с силой закрыв ладошами уши, и даже зажмуривает глаза. Как же они ее напугали… НЕНАВИЖУ!
Возвращаюсь к уже сидящему на земле и сверлящему меня злым взглядом уроду.
– Не люблю чистеньких… – хруст ломаемой руки… – борзых… – еще один хруст под истошный вой урода… – шалых от безнаказанности… – хруст и новый крик… – обеспеченных маменькиных сынков… – хруст… и рыдание. Останавливаюсь и, поднявшись на ноги, улыбаюсь, на этот раз даже не стараясь скрыть клыков. – Захочешь повторения – найдешь. В Бокко Кота все знают. Только ты до этого не шали, ладно? А то я найду тебя первым и наша игра закончится слишком быстро…
Тварь смотрит с ужасом и болью. Я думаю, четыре открытых перелома… и это не считая выбитого колена. Одаряю ублюдка еще одной улыбкой и, подняв валяющийся рядом телефон, вызываю «скорую». Быстро проговорив необходимые сведения, отключаюсь и, очистив навороченную трубу силой воли, бросаю ее наземь.
– Не люблю, когда мои игрушки быстро ломаются. Плохие игрушки проще выкинуть. – Хватаю тварь за волосы и тяну на себя так, что наши глаза оказываются на одном уровне. – Ты же будешь хорошей игрушкой, правда?
Даже если бы у него не были переломаны руки, он не смог бы сопротивляться. В глазах муть от боли, в эмоциях страх, а в воздухе запах мочи. Сломался… Резко отпускаю его, и урод с коротким криком падает наземь, теряя сознание. Черт с ним. Дальше работа врачей. А мне еще надо девушку в порядок привести.
Подхожу к застывшей за деревом Юсте и аккуратно касаюсь ее руки. Не вздрогнула – уже хорошо! Отнимаю ее ладошки от ушей, девушка открывает глаза, и на меня накатывает ее облегчение. Вновь обнимаю Юсту за плечи и увожу в глубь парка. Здесь найдется безлюдная тропинка, что доведет нас почти до самого дома.
Юста сидела у меня на кухне, закутанная в мой же халат, слишком большой для нее, и, обняв ладошками мою любимую кружку, медленно тянула горячий чай. Учитывая влажные после ванны волосы, больше всего она сейчас походила на мокрого взъерошенного воробья, такого нахохлившегося воробышка.
Предлагать ей надеть платье я не стал. Найденная мною на полу ванной истерзанная тряпка уже не заслуживала своего названия. Думаю, не ошибусь, если предположу, что, оказавшись в моей душевой, Юста не просто сорвала с себя платье, но и изрядно потопталась по нему ногами. Хм, если предположить, что она впервые за долгое время нарядилась подобным образом и тут же попалась тем тварям… могу ее понять.
– Как ты себя чувствуешь, Юс?
Услышав вопрос, девушка вынырнула из своих явно невеселых размышлений и, задумчиво глянув на меня, неопределенно пожала плечами.
– Мы поменялись ролями? Теперь ты предпочитаешь отмалчиваться? Извини, но из меня выйдет плохой староста. Экспрессии не хватит как минимум, – проговорил я, и Юста слабо улыбнулась этой немудрящей шутке. Что я и прокомментировал: – Неплохо. Реакция есть, пациент скорее жив, чем мертв.
– Твоими стараниями, Кот. – Девушка расправила плечи, и улыбка ее наконец ожила, сверкнув искорками в глазах. Я улыбнулся в ответ, а Юста, вдруг поднявшись со стула, поставила чашку на столешницу и, сделав пару шагов, оказалась рядом. Мягкие губы коснулись моей щеки и, щекоча кожу, прошептали: – Спасибо.
А потом был хлопок входной двери, и с порога кухни донеслось тихое, но такое узнаваемое в устах Иммы угрожающе протяжное:
– Ко-от…
Я открыл глаза и уставился в темноту перед собой. Рядом размеренно тикают часы и что-то бормочет недовольный Броги. Сон… Это был только сон. Черт! Во что же ты вляпался, Котяра, и как тебя угораздило? Мало было проблем с одной мелкой блондой, теперь еще и это. А может, оно ВСЕ мне приснилось? Весь этот суматошный день. А что? Солнечный удар, например. Головку напекло, вот и…
Услышав тихий скрип открывающейся двери, я перевел на нее взгляд и обреченно вздохнул. Ну да, не с моим счастьем. В освещенном коридоре маячили две тонкие девичьи фигурки.
– Кот, ты проснулся? – тихо произнесла белобрысая. – Как ты себя чувствуешь?
– Пока не разобрался, – со вздохом ответил я. А куда деваться-то? Юста и Имма просочились в комнату и, оказавшись рядом, тут же принялись суетиться вокруг меня. Сначала загорелся светильник в изголовье кровати, потом Юс сняла что-то с моего лба, а Имми тут же плюхнула на освободившееся место влажное ледяное полотенце. Хм, может, я не так уж сильно и ошибся? Ну… насчет солнечного удара? – Что со мной?
– Это у тебя надо спрашивать, – чуть сердито проговорила блонда, однако в эмоциях у нее беспокойства было куда больше, чем обиды. Впрочем, последней я и вовсе не ощущал. А вот Юста заметно фонила какой-то виной.
