– Поздравляю, – сказала какая-то женщина, тоже сидевшая за стойкой, и в знак поздравления подняла свой бокал с пивом.
– Спасибо, – ответил Рекс и надел очки для чтения.
– Я слежу за вами в Инстаграме, – пояснила женщина и пересела на соседний стул.
Рекс кивнул. Он понял, что Диджей вечером выложил в сеть что-то про награждение. Потянувшись к бармену, он услышал, как заказывает бутылку “Кло Сен-Жак” 2013 года.
– Два бокала, пожалуйста.
Он сунул очки в карман и взглянул на женщину, которая расстегнула курточку из искусственного меха. Женщина была гораздо моложе его, темные волосы вились от дождя, глаза улыбались.
Рекс попробовал вино, налил и подвинул ей второй бокал. Женщина положила свой телефон рядом с пивом и посмотрела Рексу в глаза.
– Ваше здоровье, – сказал он женщине и выпил.
Рекс ощутил вкус вина во рту. Ощутил, как тепло распространяется по животу, и выпил еще. Как хорошо и совсем не опасно, подумал он, снова наполняя бокал. Он получил этот проклятый приз и теперь хочет выпить.
– Я за вами не успеваю, – рассмеялась женщина, которая только пригубила свое вино.
– Жизнь – это праздник, – пробормотал Рекс и сделал большой глоток.
Женщина опустила взгляд; Рекс посмотрел на миловидное лицо, на дрожащие ресницы, рот и острый подбородок.
Когда бутылка опустела, Рекс уже знал, что женщину зовут Эдит, что она на двадцать с лишним лет моложе его и что она журналист-фрилансер в одном крупном новостном бюро.
Она рассмеялась, когда Рекс рассказал о своих вынужденных походах на встречи анонимных алкоголиков – живых трупов, которые сидят вокруг стола, каются в грехах, а сами думают только об одном.
– Тебе правда надо там бывать? – спросила она совершенно серьезно.
– Я взбунтовался.
Они прикончили вторую бутылку; Рекс успел рассказать, что его взрослый сын делает все, чтобы избежать его и по вечерам не бывает дома.
– Может, он тоже взбунтовался, – предположила женщина.
– Он просто очень умный, – ответил Рекс и взял ее пивной бокал.
– В каком смысле?
– Мне надо домой, поспать, – пробормотал он.
– Сейчас всего одиннадцать. – Эдит слизнула капельки красного вина, оставшиеся в углах рта.
Дождь лил стеной, и Рекс вызвал такси. Встав у окна, он выглянул в переулок.
– Ты остаешься? – спросил Рекс, когда машина подъехала к бару.
– Доеду на автобусе.
– Если нам в одну сторону, можешь поехать со мной.
– Я живу в Сульне, так что…
– Тогда если ты поедешь со мной, то окажешься почти дома.
– О’кей, спасибо, – сказала Эдит и вышла за ним следом.
Из динамика машины доносилась какая-то тихая опереточная музыка, влажный воздух туманом лег на окна. Эдит сидела, сложив руки на коленях и с легкой улыбкой глядя в лобовое стекло.
Рекс откинулся назад; он думал, как он был жалок, когда вообразил, что Самми станет симпатизировать ему, когда пытался вычитывать это во взгляде и голосе сына.
У них никогда ничего не получится, уже слишком поздно.
Машина свернула на узкую Лунтмакаргатан, замедлила ход и мягко остановилась.
– Спасибо за вечер, – сказал Рекс и отстегнул ремень безопасности. – А теперь пойду, посплю сном для красоты.
– Обещаешь? – спросила Эдит.
– Точно, – заверил он и достал кошелек из внутреннего кармана пиджака.
– А мне показалось – ты сказал, что взбунтовался, – улыбнулась она.
– Я старый бунтарь, – устало поправил Рекс.
Он нагнулся и взял кард-ридер, протянутый ему между передними сиденьями. Эдит немного отодвинулась, но он ощущал теплый аромат ее тела.
– Можно подняться с тобой? – спросила Эдит. – Я прослежу, чтобы ты точно лег спать.
Рекс пригласил Эдит зайти и проводил в оранжерею возле террасы на крыше. Бледные листья маслин прижимались к слуховому окну, плети сахарного гороха вились вокруг круглого мраморного столика.
Какое-то время Эдит смотрела на город, потом села в одно из покрытых овечьими шкурами кресел, стоящих среди растений. Рекс налил красного вина ей и большой стакан односолодового виски себе.
Он сел в другое кресло, наслаждаясь расслаблением, подаренным алкоголем, и думая, что завтра утром можно будет подольше поспать. Погребение министра иностранных дел состоится позже, так что Рекс позволит себе выпить еще немного.
– В Швеции стоит человеку родиться, как он тут же получает диагноз, – сказал он и выпил. – Знаешь… я ни аноним, ни алкоголик. Я хожу на эти встречи только потому, что так хочет мой шеф.
– Обещаю, что никому не скажу, – улыбнулась Эдит.
– А у тебя какой шеф? – спросил Рекс.
– Оса Шартау… Я работаю на нее три года, но она выкинет меня в мгновение ока, если я стану сквернословить, – призналась Эдит.
– Из-за сквернословия? Почему?
– Она считает, что это не литературно… нет, на самом деле – не знаю.
– Здесь ругаться можно, – сказал Рекс и налил себе еще виски.
– Ну…
– Можно, можно, – подначил он.
– Ладно. Она – тупая сука, – сказала Эдит и густо покраснела. – Нет, прости. Это несправедливо.
– Но ощущение-то прекрасное?
– Ощущение, что это несправедливо.
– Тогда наверняка так и есть, – тихо сказал Рекс.
– Оса мне нравится. У нее, может, неважно с чувством юмора, но она профи высшего класса.
